Книга Пустующий трон, страница 184 – Кен Лю

— Не говори так. – Фара потрясла головой. – Не надо.

— Джиа не знает, что такое честь, доверие и верность. Но это – основа военной силы, непобедимой армии. Именно так учила меня тетушка Гин, и я никогда не поверю, что она изменница. Наша мачеха может сколько угодно строить козни, но в конце концов она ничего не сумеет поделать против армии со мной во главе. Ничего!

— Прекрати! Слышать этого не желаю! – Девушка демонстративно заткнула уши.

Внезапно из-за каменной композиции, символизировавшей Алуруги, донеслось тихое покашливание.

Брат и сестра прекратили спор. Из-за валунов появилась старая седая женщина и приблизилась к хижине.

— Тетушка Сото! – воскликнул Фиро. Сото была няней всех детей Куни и, даже когда они выросли, осталась во дворце в качестве подруги и наперсницы Джиа. Не зная, сколько она успела услышать, Фиро покраснел. – Про… простите, что не навестил вас. Я торопился… тороплюсь…

— Дети всегда непоседливы, – с улыбкой ответила Сото. – Я услышала, что ты приехал в Пан, и поняла, что это ненадолго. Хорошо, что узнала от «плавников дирана», что ты собирался в сад.

Фиро понял намек: предупреждение, что ему следует следить за своими словами, ведь глаза императрицы были повсюду. Поддавшись порыву, он подошел к няне и крепко, как в детстве, обнял ее.

Сото ласково погладила его – тоже совсем как в детстве, когда он огорчался после драки с Тиму или разбивал коленку, упражняясь с мечом. Но теперь ее воспитанник так вырос, что она дотянулась только до его плеча.

— Хадо-тика, ты уже не ребенок, но… ради твоей покойной матери, выслушай меня.

Фиро отошел и с серьезным видом кивнул.

— Я много лет знала твоих отца и мать, да и с Джиа тоже давным-давно знакома, – сказала Сото. – Переживания и превратности жизни неизбежно влияют на каждого из нас, и, пока Куни вел свои войны, Джиа сильно изменилась.

— Стало быть, она попросила тебя уговорить меня, чтобы я согласился на роль послушной марионетки? – почти презрительно воскликнул Фиро. – Но у нас с тетушкой не просто личные разногласия: на кону судьба Дара.

Сото тяжело вздохнула:

— Пожалуй, мне следовало ожидать, что вы оба будете на меня сердиться. Сперва Джиа даже не захотела меня видеть, зная, что я стану тебя защищать. А теперь ты кричишь на меня, как на проштрафившуюся горничную.

— Тетушка Сото, прости! – Фиро упал перед ней на колени. – Мне… не стоило вести себя столь неуважительно. Я слушаю.

Пожилая женщина кивнула:

— Ты и Джиа… Видишь ли, я хотела объяснить, почему она не поддерживает твое стремление развязать войну. Пока твоя мачеха была в плену у Гегемона, она прекрасно усвоила, что́ война несет простому люду. Она видела ее глазами человека, не имеющего силы ответить на притеснения и самостоятельно управлять своей судьбой. Джиа не труслива, но ты должен взглянуть на вещи ее глазами и понять, почему она так не доверяет армиям и генералам, при любом случае объявляющим войну.

Фиро открыл было рот, чтобы возразить, но Сото жестом попросила его помолчать.

— Ты высоко ценишь моего племянника Мату Цзинду, ты высоко ценишь Гин Мадзоти. Они оба сражались за высокие идеалы. Но убийство – ужасная вещь, и с каждым поверженным врагом погибает частичка тебя самого. В исторических хрониках те, кто убил тысячи, сотни тысяч, миллионы людей, часто зовутся «великими», но зачастую они являются лишь пустыми оболочками, ходячими мертвецами, на которых мы переносим наше представление о героизме и благородстве. Я прекрасно помню, что сделала с моим племянником одержимость местью и геройством, и не верю, что твоя мать хотела бы, чтобы то же самое случилось с тобой.