Книга Пустующий трон, страница 189 – Кен Лю

Чтобы сохранить видимость соблюдения правил, контрабанду якобы конфисковывали, а на провинившихся накладывали взыскания. Таны льуку благоразумно не участвовали в сделках, предпочитая использовать в качестве посредников местных чиновников вроде Ноды Ми. А Нода был рад услужить. Он получал от этого не только финансовую выгоду, но и возможность пообщаться с посланцами, безупречно говорящими на его родном языке. Нода скучал по Большому острову, хотя и понимал, что в Дара ему больше никогда не окажут теплый прием.

Госпожа Раги вновь наполнила кубок собеседника и начала рассказывать, какие товары тот найдет в контрабандных ящиках. Глаза Ноды заблестели, когда он представил, сколько сможет выручить на черном рынке после того, как расплатится с партнерами. Он не опасался быть пойманным, ведь пэкьу почти наверняка знала о его аферах, однако не пресекала их, чтобы не гневить старших танов и их сообщников.

В мирное время куда удобнее обстряпывать дела.

Снаружи каюты, прямо под иллюминатором, зависла какая-то неподвижная фигура. Она прицепилась к кораблю, словно дятел к стволу дерева или морской желудь к подводной скале. Благодаря черной облегающей одежде неизвестный сливался с потемневшим от времени деревянным корпусом судна.

Плыть под водой, пока все отвлеклись на справляющего нужду грузчика, было трудно, а взобраться на палубу незамеченным – еще труднее. Но лазутчик не жаловался. По сравнению с тем, к чему он привык, это было ерундовое дело, раз плюнуть. Да и не подобает шпиону ставить под сомнение приказы вотана.

Он был низкорожденным кулеком с побережья Укьу-Гондэ. Еще в детстве зарекомендовал себя превосходным пловцом и скалолазом; у берега не осталось ни одной скользкой, покрытой устрицами и гнездами серых гагар скалы, на которую бы не взобрался ловкий парнишка. Ему хотелось однажды стать великим воином и заслужить статус наро.

Но гаринафины почему-то пугались его и всякий раз, когда он появлялся рядом, непременно шипели и рычали. Льуку, не способный найти общий язык с гаринафинами, – это все равно что мертвец. В племени решили, что мальчик приносит неудачу, и изгнали беднягу, когда тому исполнилось двенадцать. Не желая присоединяться к танто-льу-наро, он жил сам по себе, скитаясь по побережью и питаясь только рыбой и моллюсками.

Однажды мальчик набрел на грот, где стояли громадные, словно острова, суда. Он никогда прежде не видел ничего подобного, но сразу догадался, что это города-корабли прибывших из-за океана чужеземцев, которые ныне служили безмолвными памятниками славе пэкьу Тенрьо.

Повинуясь необъяснимому порыву, он бросился в холодное море и поплыл к городам-кораблям. Он не знал, чего искать; лишь хотел доказать, что способен на нечто, неподвластное другим. Размер судов не позволял с точностью определить расстояние до них, и, достигнув ближайшего, несчастный едва не лишился чувств от усталости.

Плыть обратно было невозможно. Чтобы выжить, оставалось залезть на корабль. И парнишка забрался туда, не пользуясь ни веревочными лестницами, ни канатами – их попросту не было. Сначала он цеплялся руками и ногами за морские желуди, затем, когда те закончились, за малейшие углубления в досках, за тончайшие швы в обшивке. Корпус оказался круче любой скалы. Несколько раз бедняга едва не упал, удерживаясь, казалось, лишь усилием воли. Ногти его ломались, а кровь сочилась из пальцев рук и ног, заставляя стонать и кричать от боли.