Книга Пустующий трон, страница 235 – Кен Лю

Кутанрово не удостоила ее ответом. Выхватив ведро у солдата, она поставила его на землю напротив старосты и его жены. Перевернула ребенка вниз головой, держа за ноги, и начала медленно опускать головку в воду.

— О боги! Смилуйтесь! Смилуйтесь! – закричал староста Киго, подползая к тану и закрывая ведро своим телом.

— Даю тебе последний шанс рассказать правду. – Кутанрово пинком оттолкнула его. – Где остальная контрабанда?

Саво Рьото не мог больше это терпеть.

— Довольно! – Он вышел из-за кустов. – Гос… – Парень вовремя прикусил язык. Надзу Тей не была придворным наставником, поэтому не могла официально его обучать. Прекрасно зная о том, что взаимоотношения между учителем и учеником в Дара имеют особый символический характер, Танванаки под страхом смертной казни запретила незаконное обучение. При посторонних Саво следовало относиться к Надзу Тей как к обычному информатору. – Тан Кутанрово, Надзу Тей права. Сейчас не военное время, и вы не можете обращаться с этими людьми как с врагами или рабами.

Несколько солдат подскочили к юноше, но тот продемонстрировал свою заколку из кости гаринафина.

— Я Саво Рьото, сын Гозтан Рьото, дочери Дайу Рьото, тан-тааса Пяти племен Рога на службе пэкьу.

Солдаты отступили. Гозтан Рьото входила в число наиболее влиятельных танов в Крифи, а потому хватать ее сына было опасно для дальнейшей карьеры.

Даже Кутанрово Ага не знала, как поступить.

«Так ты все время был здесь!»

Она постаралась не выражать радости от поимки искомой добычи и просто кивнула юноше, не выпуская из рук брыкающегося, словно кролик в западне, младенца.

— Вотан, простите, что не могу поприветствовать вас как положено. Руки заняты, сами видите.

— Ничего, – ответил Саво. – Надзу Тей… мой доверенный информатор и друг. Репутация этой женщины безупречна, а в верности ее нет сомнений. Я, в некотором роде, эксперт по дзамаки и могу подтвердить, что найденные вами фигуры предназначаются исключительно для игры, ничего более.

Саво не понимал, почему Кутанрово так себя ведет, но ее поведение вызывало у него отвращение. Оно шло вразрез с распоряжениями пэкьу о дружелюбном обращении с коренными жителями, покуда те проявляют покорность. Льуку культивировали репутацию воинственного, но справедливого народа, прибывшего освободить Дара от тирании Куни Гару и узурпаторши Джиа, а эта неотесанная тан ставила политику пьэку под сомнение, раздувая бурю в стакане воды. Нужно было как можно скорее разрешить неприятную ситуацию. Он оглянулся на Надзу, ожидая, что наставница с благодарностью воспримет его вмешательство, но лицо той оставалось напряженным и непроницаемым.

Кутанрово осмотрела самоуверенного юношу: одиночный пучок волос, мантия ученого, гладкие руки, которые наверняка чаще держали костяные ножи для письма, нежели тяжелые топоры или палицы. Ни единого шрама на лице, ни следа воинского инстинкта во взгляде. Короче говоря, выглядел он избалованным ребенком богатого местного варвара, а вовсе не отпрыском гордого тана льуку.

«Этот тан-тааса, сопливый мальчишка, не понимающий, что значит бороться за выживание своего народа, не знающий цену своей спокойной, уютной жизни, не испытавший голода и холода, не видевший, как его родных и близких убивают кровожадные варвары, защищает коварную местную женщину».