Книга Пустующий трон, страница 265 – Кен Лю

Тэра посмотрела на Вару Роналек с семьей, устроившихся по другую сторону ковра. Вара была старейшим таном в долине, но до сих пор, как и в молодости, каждый день совершала вылеты на гаринафине. Она приняла в свой клан Тоофа и Радию, и ни один тан из уважения к ее возрасту и заслугам не позволил себе оспорить столь необычное решение. Теперь двое льуку сидели рядом, выпивая и непринужденно болтая с Варой и ее детьми. Они с улыбками кивнули, заметив взгляд Тэры.

— Как настроение? – шепотом спросил Таквал.

Застигнутая вопросом врасплох, она не сразу собралась с мыслями.

— Не знаю. Наверное, стоит радоваться. У нас никогда не было такого праздника. Но… мне почему-то кажется, что это все не взаправду. Волнуюсь не меньше, чем они. – Тэра указала на гаринафинов, рассевшихся за коврами вокруг костра.

Для животных тоже приготовили праздничное угощение: сено из длинной осоки с берегов Чаши Алуро (поздней осенью Вольу прислал целый обоз, полученный в награду за верность от одного из танов-тигров льуку), ощипанные от иголок плоды кактуса и нежные кисловатые лианы, собранные на крутых скалах долины. Некоторые гаринафины, проникнувшись настроением людей и непривычной обстановкой, весь вечер тихонько подвывали и рыли когтями землю.

Потерпев сокрушительное поражение от Тенрьо, разрозненные племена агонов вновь стали обучать гаринафинов по старой методике, когда между животным и наездником устанавливались особые, близкие отношения. Такой шаг был отчасти вынужденным, ведь у разрозненных племен не осталось достаточно гаринафинов, чтобы наездников можно было менять, как при пэкьу Нобо Арагозе, чей подход затем переняли льуку.

Таквал несколько развил эту идею, постановив, что взрослых гаринафинов запрещено разлучать с молодыми, а при обучении следует отдавать предпочтение поощрению, а не наказанию. Многие советы давали ему Тооф и Радия; именно доброта пэкьу по отношению к гаринафинам сыграла решающую роль в согласии этой парочки связать свою судьбу с агонами.

— Волнение – это нормально, – постарался успокоить жену Таквал. – Но иногда нужно по достоинству оценить свои заслуги. Взгляни вокруг: воины вооружены и накормлены; у нас на столе как растительная, так и мясная пища; у детей, которые могли погибнуть в летнюю засуху или зимнюю стужу, пухлые щечки и сильные ручки. Наши народы пляшут и смеются у одного костра.

— Думаешь, этого достаточно? Многие агоны по-прежнему отказываются учиться читать, писать и заниматься земледелием. Многие дара не смогут даже влезть на гаринафина, чтобы отправиться с тобой на войну. Боюсь, что даже наши дети…

— Душа моя, всегда найдется тысяча недостатков, которые хочется исправить. Но без тебя мы не ушли бы от погони за Стеной Бурь. Без тебя мы с дядей не объединились бы ради общей цели, а один из нас – либо он, либо я – был бы сейчас мертв. Без тебя не было бы этого лагеря в долине Кири, дома наших детей, где агоны и дара учатся быть едины. Не преуменьшай свою добродетель и силу, милая: все это твоя заслуга. Благодаря тебе наш союз жив.

Тэра молча заплакала. Интересно, видел ли этот праздник дух ее погибшего отца с другого берега Реки-по-которой-ничего-не-плавает? Могли ли представить ее мать и братья, несущие груз забот о народе Дара, что их избавление уже совсем близко? Она взглянула на луну и подумала: а вдруг Дзоми в этот миг тоже смотрит на небесное светило и вспоминает ее?