Книга Пустующий трон, страница 431 – Кен Лю

Поразмыслив, Мати поняла, что большинство работников «Великолепной вазы» происходят из бедных, но набожных семей, особенно расположенных к суевериям. Они не обладали ни богатством, ни образованием ученых, а также не испытали больших потерь. Их успокаивала сама мысль о том, что молитвы богам могут повлиять на повседневную жизнь, сделать ее более спокойной и предсказуемой.

— Я схожу в храм Луто, – предложила Мати. – Может, обряд воодушевит остальных и поможет им сосредоточиться на состязании.

— Нет! – Госпожа-хозяйка отчаянно помотала головой. – Чего нельзя делать, так именно этого.

— Почему? – хором спросили Лодан и Мати.

Вдова Васу не успела ответить, потому что в этот момент в комнату вбежала Пэнози.

— Монахи пришли!

Кинри и Одуванчик, разинув рты, смотрели на удивительное действо.

Восемь монахинь в строгих черных балахонах пели и танцевали напротив «Великолепной вазы», размахивая ритуальной утварью, наделенной силой Луто. За ними группа послушников играла на деревянных инструментах, посвященных Луто: погремушках, ритмических палочках, ксилофонах и поющих бочонках, наполненных водой до различного уровня. Еще дальше огромная группа помощников держала бамбуковые шесты с курильницами, окутывая улицу густым ароматным дымом.

Зеваки перешептывались:

— Вот это да! Сколько заклинателей!

— Аж восемь монахинь! Вдове Васу это наверняка недешево обошлось!

— Видишь, сколько у той женщины черепашьих заплаток? Наверняка одна из старейшин храма.

— А почему храм прислал монахинь, а не монахов?

— Забыл, что хозяйка «Великолепной вазы» вдова? Монахам не положено входить в ее личные покои, если вдруг возникнет такая необходимость.

Монахини пели все громче скрипучими и немного зловещими голосами, не слишком заботясь о гармонии. Кое-кто из зрителей вздрогнул и принялся сложа руки возносить молитвы:

— Го эфи отэ кри-э-га-му-а!

— Патемэ по гэ та па-пи-дза-ю!

— Понимаешь, что они поют? – шепотом спросил Кинри. – Вроде что-то о бурных морях? А еще кого-то восхваляют, а кого-то просят уйти.

— Понятия не имею, – пожала плечами Одуванчик. – По-моему, это даже не классический ано. Но по храмовым ритуалам я не специалист.

Двигаясь сквозь дым, монахини протанцевали к зонтичному дереву, лишившемуся многих ветвей и теперь напоминавшему скорее вилку для еды, чем зонтик.

Четыре монахини притащили за лапы некое приспособление в виде черепахи. «Черепаха» была изготовлена из какого-то темного дерева и весьма напоминала настоящую, но при этом всем видом своим выражала возвышенную мудрость. Пока монахини несли ее сквозь дым – делая по три шага вперед и по два назад, – казалось, будто черепаха плывет в бурных волнах.

— Одной моей тетушке это бы определенно понравилось, – прошептала Одуванчик. – Она была мастерицей иллюзий, настоящие представления с дымом и паром устраивала.

Кинри хотел было расспросить подробнее, но тут монахини достигли зонтичного дерева. Пока четыре из них раскачивали черепаху, еще одна поднырнула под нее, вставила в брюшную пластину посох в виде змеи и принялась быстро его крутить.

Глаза черепахи засияли потусторонним голубым огнем. Зрители оживились еще сильнее.

— Это и правда волшебство? – прошептал Кинри.

— Может быть, – ответила Одуванчик. – Но… давай дальше посмотрим.