Книга Пустующий трон, страница 69 – Кен Лю

— Может, опять готовят засаду с разукрашенными тиграми? – продолжила гадать Радия.

Однако ее напарник с сомнением покачал головой.

Варвары-дара наверняка задумали что-то новенькое.

Тооф слез с мачты, чтобы доложить Наку Китансли о необычном поведении врага. Вскоре на такелаж забралось еще несколько воинов; другие высыпали на ют, вглядываясь в горизонт. Даже те, кто спали в каютах, проснулись и присоединились к товарищам.

Солнце к тому времени уже почти скрылось за волнами, и гигантская ширма отражала его последние лучи, легко трепыхаясь между мачтами двух отстающих кораблей дара.

На ширме появились и задвигались громадные тени. На левой стороне ее был виден плоский город: дома с кривыми, угловатыми, изогнутыми крышами и высокими массивными стенами. В верхнем правом углу возникло огромное крылатое существо из острых треугольников и неровных, соединенных вместе кругов – очевидно, то было стилизованное изображение гаринафина. Гаринафин пролетел над городом, выпустив треугольное рыжее пламя. Но город устоял перед его огненными языками.

Затем над городом замерцали тени, похожие на плавающих медуз с невесомыми щупальцами. Они атаковали гаринафина своим огнем, заставив его ретироваться.

Наро и кулеки на борту города-корабля льуку взволнованно перешептывались, гадая, что символизировали эти медузы. Вероятно, легендарные воздушные корабли дара?

На ширме между тем разыгралось поистине эпическое сражение. По мере того, как на темнеющем небосводе проступали первые звезды, ширма становилась все ярче. Этот прямоугольник света над винно-темным морем заворожил всех зрителей. Герои спектакля, созданные из теней простых геометрических фигур – грубых, плоских и почти бесцветных, если не считать редких ярких штрихов, – как будто жили своей собственной жизнью, мало отличающейся от жизни настоящих людей в реальном мире.

Воздух стал свежее; над водой разнеслись звуки музыки – барабанов, рожков, даже колокольчиков, звонивших на разные голоса. Акустическое сопровождение придало спектаклю некую объемность. Рожки гудели, словно раненые гаринафины; колокольчики вызванивали боевой марш; перестук барабанов то ускорялся, то замедлялся в соответствии с действием на ширме, пробуждая чувства и вызывая восхищение у зрителей-льуку.

— Как они это делают? – вырвалось у заинтригованного Тоофа.

Зачарованная игрой теней Радия лишь помотала головой.

Примерно в десяти ярдах за ширмой, между мачтами «Семени одуванчика» и «Плавучего лотоса», протянулись толстые канаты, сплетясь в сложную паутину веревочных мостов и платформ с бамбуковым настилом. На них взобрались команды из самых сильных мужчин и женщин со всех десяти кораблей. В руках каждый держал длинные бамбуковые шесты, к ним были привязаны огромные марионетки – переделанные воздушные змеи, тени которых и двигались на ширме. Чтобы канаты и платформы не провисали, два судна специально сбалансировали, переместив весь тяжелый груз – балласт, бочки с питьевой водой и вяленым мясом, живых овец и коров, мешки риса и муки, переносные печи и очаги – к внешним бортам. Даже якоря подтянули на одну сторону и перекинули через планширы.

На баках обоих кораблей весело плясали огни. Горели конопляные фитили, опущенные в бочки китового жира. Как бы Сами ни любила китов, ничто иное не горело так ярко. Свет отражался на ширму при помощи надраенных бронзовых зеркал, расставленных дугой; для проекции теней для спектакля освещения было более чем достаточно.