Книга Стена Бурь, страница 247 – Кен Лю

— Я готов предложить любую помощь, какая в моих силах, – заявил Ра Олу. – Все, что я прошу, – это некий символ признания. Хотя весь народ Дара – нецивилизованные скоты, некоторые из этих животных лучше других и быстро учатся.

— Выходит, что все эти высоконравственные обитатели Дара – бесстыжие лицемеры, – заключил Тенрьо. Собравшиеся таны льуку загоготали. Потом пэкьу продолжил: – Но признаюсь, что твои предложения мне нравятся. Ладно, если вы оба удачно осуществите этот план, я щедро вознагражу вас. Ты, Ра Олу, можешь сегодня же перебраться с полей в губернаторский дом. А тебе, Лон, я, может, даже дозволю навестить в одну из ночей ложе своего супруга.

— Великий пэкьу – чрезвычайно милостивый господин! – хором воскликнули госпожа Лон и Ра Олу.

Глаза их встретились, и никто из танов не обратил внимания на взгляд, которым обменялись эти двое.

* * *

Пэкьу Тенрьо отдал приказ, чтобы храмы богов Дара не разоряли, а их жрецов и монахов не беспокоили. Ведь на самом деле льуку никакие не варвары, что бы там ни городили возмущенные ученые Дара. Они, вообще-то, тоже народ благочестивый.

Любопытные вожди и воины льуку посещали святилища с целью посмотреть, каким богам поклоняются покоренные ими люди.

— А этот Киджи не напоминает вам Пэа, сына Все-Отца и Девы Ветра, которые послали нам в дар гаринафина?

— В этом есть резон! Разве сокол-минген не похож на гаринафина, только шибко уменьшенного?

— Может, варвары из Дара не поняли откровений Все-Отца и не так делали свои статуи?

Вожди льуку стали возлагать жертвы из мяса и нутряного сала к алтарю Киджи. Считалось, что возжигаемые дары возносятся в небо, как и иные приношения, и повелитель Киджи поглощает их.

Не один день жрецы храма Киджи на западном берегу озера Аризузо обсуждали вопрос, следует ли принимать подобные подношения, но в конце концов, выяснив, что многие вожди охотно приносят в храм дары из золота и драгоценных камней, настоятель принял положительное решение.

— Повелитель Киджи отличается состраданием, – благочестиво заявил он. – И всем, кто желает купаться в лучах его света, следует это позволить.

Священник, правда, не обмолвился о том, что паломники из числа льуку почитали этого бога как Пэа-Киджи. Как и о том, что некоторые из танов попросили его поместить на плечо статуи, напротив изображения сокола-мингена, этого пави Киджи, подобие гаринафина.

И, несмотря на молчаливое возражение настоятеля, крошечное изображение гаринафина все-таки появилось на плече повелителя Киджи, а когда льуку входили в храм, жрецы, читая молитвы, обращались к этому богу как к Пэа-Киджи.

* * *

– Как вижу, мой крылатый брат приобрел новый образ!

– Тацзу, я не в настроении и дальше терпеть твои назойливые шуточки.

– А кто тут шутит? Я завидую! Ты вернулся в свой дом и приобрел великое множество новых почитателей. Вот если бы и с остальными обходились так же.

– Тут все довольно сложно.

– Конечно, конечно. Просто отмечу, пользуясь случаем, что теперь ты не слишком рвешься вступать в войну против льуку.

Бог птиц, сейчас еще ставший вдобавок, пусть и не по собственному желанию, покровителем гаринафинов, ничего на это не ответил.