Книга Стена Бурь, страница 441 – Кен Лю

Зверь промчался у них над головами и скрылся за краем утеса. Переглянувшись, сестры, позабыв про ведро, побежали по снегу доложить об увиденном старейшине Коми.

Ежедневно взлетая с палубы города-корабля, притулившегося у северного берега острова Полумесяца, экспедиция льуку неделями обыскивала остров на предмет тольусы. Однако до сих пор все их усилия не увенчались успехом, и постепенно всадниками овладевало отчаяние. Обычно полеты ограничивали часами восхода или сумерек, но поскольку весенний охотничий сезон был уже не за горами, пришлось рискнуть и отправиться на поиски ягод средь бела дня. Следовало найти то, за чем они пришли сюда, прежде чем мелкая знать Дара хлынет на остров за трофеями в виде кабаньих клыков. Появление льуку на острове Полумесяца будет воспринято как развязывание войны.

Гаринафин дернулся и резко пошел на снижение. Наездник постучал ему по шее, прося замедлиться, но зверь только прибавил хода. Членам экипажа не оставалось ничего иного, кроме как крепче держаться за сетки, ибо они неслись с головокружительной скоростью.

Скакун приземлился на лесной поляне на вершине утеса и торжествующе взревел.

Всадники льуку ошеломленно оглядывались.

Гаринафин стоял посреди удивительного пространства, похожего на язык свежей лавы, который прорезал засыпанное снегом поле. Резкий запах дыма только усиливал подобное впечатление. Однако при ближайшем рассмотрении «лава» оказалась не чем иным, как ковром из растений, чьи листья, стебли и цветы были окрашены в ярко-красный цвет. Тольуса была неприхотливой, привычной к суровым условиям: цвела она зимой, а ягоды поспевали по весне.

Воины льуку слезли с гаринафина и упали на колени, утирая слезы радости. Посреди зимы они обрели надежду на возрождение.

— Все-Отец оберегает нас!

— Слава богам этой новой земли!

Годы назад, когда пэкьу Тенрьо посылал экспедиции разведывать путь в Дара, один из кораблей попытался пройти через Стену Бурь. Корабль этот потерпел крушение, но запасы тольусы, которые моряки прихватили с собой, чтобы вести разговор с богами во время долгого путешествия, уцелели и были выброшены на берег. А затем, оказавшись в желудках птиц и животных, семена проделали долгий путь и проросли здесь, на вулканической почве, в самой негостеприимной местности во всем Дара.

Где-то у берегов Нокиды, первый месяц первого года правления Сезона Бурь

В море к востоку от Нокиды флотилия небольших лодок с полуострова Итанти приближалась к купологоловому киту.

Шел год Кита, и зима была сезоном охоты на этих животных.

Киты, поднарастившие жира, мигрировали в южные воды, чтобы кормиться. По пути их стаи миновали Волчью Лапу, юго-восточную оконечность Большого острова и острова Туноа.

Рыбаки, которым хватало отваги взять гарпун и вступить в одну из охотничьих флотилий, могли рассчитывать на хорошую прибыль от выгодной продажи ворвани, мяса и китового уса – все эти товары высоко ценились в Дара.

Гребцы в узких лодчонках, каждая по двадцать футов в длину, дружно наваливаясь, гнали лодки по покрытому зыбью морю со скоростью летящего дирана. На носу одной из них, словно олицетворение Тацзу, стоял молодой человек с гарпуном.

Лодка приближалась к колыхающейся туше кита, что поблескивала между волнами.

— Бью! – крикнул юноша и, крякнув от усилия, метнул тяжелый гарпун.