Книга Милость королей, страница 109 – Кен Лю

Луан не знал, к чему именно готовился, но ощущение, что жизнь проходит без пользы, пропало. Теперь он понимал, что знания, которые собирал, пригодятся, когда наступит подходящий момент.

Иногда боги все-таки ясно давали смертным понять, чего хотят.

Саруза, четвертый месяц четвертого года правления Праведной Силы

— Я уже давно не думал о том дне, – сказал Луан Цзиа, глядя вдаль, за яркий круг света костра.

— В тот день ты показал мне, что один человек способен изменить мир, – проговорил Куни. – И нет ничего невозможного.

Луан улыбнулся:

— Я был молодым и безрассудным, но, даже если бы и добился успеха, это бы ничего не изменило.

Куни его слова потрясли.

— Почему?

— Когда Мапидэрэ умер, я испытал короткий приступ паники и не мог себя простить за то, что безвозвратно упустил шанс ему отомстить. Он был повинен в смерти моей семьи, в том, что у меня отняли блестящее будущее, в гибели моего Хаана.

Потом император Эриши и регент превратили империю в игровую площадку. Мапидэрэ умер – и, судя по слухам, перед смертью пребывал в плачевном состоянии, – но империя, его творение, продолжала жить. Убить императора недостаточно – необходимо прикончить саму империю.

Я направляюсь в Сарузу, чтобы предложить свои услуги королю Косуги. Пришла пора вернуть Хаан и уничтожить дряхлеющую империю.

Куни явно колебался.

— Ты считаешь, что будет лучше вернуться в те дни, когда королевства Тиро постоянно воевали друг с другом? Империя пользуется жестокими методами, но иногда я задаю себе вопрос: а лучше ли было для простого народа при Криме и Шигине? Должен быть какой-то другой выход, помимо этих двух гнилых путей.

Луан Цзиа внимательно посмотрел на необычного молодого человека: было странно видеть мятежника, который открыто сомневается в правильности того, что делал, – и понял, что Куни Гару ему нравится.

— Я думаю, восстание – лишь начало, – сказал Луан. – Это похоже на охоту на оленя: на поле толпится куча народу, все размахивают луками и копьями, но сказать заранее, кому повезет, невозможно. Как закончится наша охота, зависит от всех нас.

Куни и Луан по-братски разделили жареного зайца, приправленного травами, которые собрала Джиа, и запивали его сладким араком из меха гостя.

Беседа их затянулась до глубокой ночи, когда остальные уже давно легли спать, а костер прогорел, превратившись в мерцающие алые угли, и неловкость первого знакомства исчезла, положив начало новой дружбе, наполненной уважением и искренностью.

— Как жаль, что приходится расставаться слишком быстро, – вздохнул Луан Цзиа, соединив ладони и направив их в сторону Куни в традиционном хаанском жесте прощания.

Они стояли перед «Второй волной», вполне уютным, но не бросающимся в глаза постоялым двором в Сарузе, где Куни некоторое время назад устроил своих спутников.

— Я многому у тебя научился, несмотря на то что мы проговорили всего одну ночь, – сказал Куни. – Ты мне снова показал, как велик мир и как мало я о нем знаю.

— У меня такое ощущение, что очень скоро ты увидишь и узнаешь гораздо больше, чем я, – ответил Луан. – Господин Гару, ты напоминаешь мне спящего до поры до времени крубена.

— Это предсказание?

— Скорее догадка, – поколебавшись, сказал Луан.

— Жаль, что ты не произнес этих слов в присутствии моих родных и друзей, – рассмеялся Куни. – Многие до сих пор думают, что я никчемное существо. Только лучше я буду семенем одуванчика, а не крубеном.