Книга Милость королей, страница 119 – Кен Лю

Как и Куни, он видел перед собой грандиозную картину будущего, когда все земли наконец-то будут свободны от Ксаны навсегда. «Куни обладает величием духа», – решил Мата. Не слишком поэтичный или красноречивый, но это был самый искренний комплимент, которым он одаривал кого-либо, не важно, какого происхождения был человек – благородного или не очень.

Служанки принесли подносы, уставленные кувшинами с обжигающим глотку пойлом. Мата осторожно сделал глоток… и да, вино оказалось точно таким, как он помнил.

— Давайте поиграем, – предложил Каруконо, и все тут же поддержали его громкими криками: пить и не играть – все равно что пить в одиночку.

— «Зеркало дурака»? – Куни огляделся по сторонам, и его глаза остановились на вазе, в которой стоял букет цветов. – Тема будет «цветы».

Эта игра пользовалась популярностью как среди аристократов, так и простых людей. Выбиралась какая-то категория – животные, растения, книги, мебель, – и все по очереди сравнивали себя с предметом из данной категории. Если остальные считали его сравнение правильным, то выпивали стакан вина или пива, если нет – пил проигравший.

Рин Кода, вызвавшись быть первым, встал, покачиваясь, и ухватился за колонну, чтобы сохранить равновесие.

— Какую крепкую девчонку ты обнимаешь, – пошутил Тан. – Правда, я предпочитаю, чтобы они были не такие жесткие.

Рин швырнул в него куриную ногу, которую держал в руке, но Тан увернулся, хотя чуть не упал, и громко расхохотался.

— Друзья, – объявил Рин, напустив на себя серьезность, – я цветущий по ночам цереус.

— Потому что удача улыбается тебе одну ночь в году?

Рин проигнорировал выпад.

— Днем он не представляет собой ничего особенного, и многие думают, что это сухая палка. Он собирает влагу под землей и сладость пустыни, а потом превращает их в большие сочные дыни, которые спасают путников от жажды. Только самым везучим удается увидеть, как он цветет, раз в году, потому что это происходит только глубокой ночью. Это крупный белый цветок, похожий на призрачную лилию, купающуюся в свете звезд.

Все на мгновение замерли, услышав такое поэтическое и одновременно точное описание цветка.

— Ты кому-то заплатил – возможно, школьному учителю, – чтобы тебе написали речь? – нарушил молчание Тан.

Рин бросил в него новую куриную ножку.

— У тебя множество скрытых от посторонних глаз достоинств, – улыбнувшись, проговорил Куни. – Я знаю, что ты приложил огромные усилия, чтобы переманить на нашу с Матой сторону как можно больше… скажем, «деловых людей, пользующихся нетрадиционными методами». Остальные, возможно, не в состоянии оценить твои заслуги, но знай, что я вижу и уважаю твой вклад в наше дело.

Рин беззаботно отмахнулся от его слов, но все видели, что они его тронули.

— Сравнение правильное, – сказал Куни. – И я за это выпью.

Следующим был Мюн Сакри, который, не задумываясь, сравнил себя с колючим кактусом.

За это все выпили без споров и возражений.

— Все дело в твоей бороде, дружище Мюн, – заявил Тан Каруконо. – Я уверен: если бы ты попытался поцеловать кого-нибудь, то проделал бы дюжину дырок в губах несчастного.

— Глупости! – возмутился Мюн и нахмурился.

— А почему еще тот паренек у городских ворот пытается спрятаться всякий раз, когда ты приходишь с подарками? Тебе бы следовало попробовать побриться.