Книга Милость королей, страница 227 – Кен Лю

Куни приобрел у стоявшего неподалеку торговца канцелярскими принадлежностями листок бумаги и, что-то написав на нем, протянул офицеру.

— Вручите это слуге в доме господина Перинга и скажите, что господин Куникин – это я – должен вам. Я даю частные уроки его детям, так что вам заплатят из моего жалованья. А залогом тому – моя печать.

Пятидесятник поблагодарил его и развернул листок. Читал он довольно медленно и шевелил при этом губами, пытаясь разобрать буквы и логограммы.

— Давайте отведем мальчишку домой и отмоем, – прошептал Куни Сото на ухо.

— Как вы с Джиа похожи! – так же шепотом отозвалась та. – Не можете не помогать людям. Вам не следует недооценивать потенциал этого свойства характера.

Немного помолчав, Куни поклонился:

— Благодарю.

Офицер Кокру, наконец разглядев нечеткую печать, поначалу оцепенел, а потом вдруг закричал:

— Это ты! Фин Крукедори!

Куни, Сото и мальчишка успели отойти всего шагов на двадцать. Люди в толпе стали оборачиваться.

— О чем это он? – изумилась Сото.

— Мое прошлое меня все-таки настигло, – с горечью улыбнулся Куни.

Пятидесятник бросился было к Куни, но поскользнулся на кусках льда, посыпавшихся с тележки торговки холодным сливовым супом, упал, попытался встать, но снова упал.

— Мне нужно уходить, – сказал Куни, повернувшись к Сото.

— Подождите. Теперь, когда я знаю, что вы за человек, открою вам свою тайну.

Глаза Куни широко раскрылись, когда она притянула его к себе и зашептала на ухо, и на лице появилось понимание.

— Отправляйтесь на Дасу и делайте что должны, – сказала Сото на прощание. – Когда придет время, я буду здесь.

Куни повернулся и исчез в толпе.

– Сестра, почему ты помогла скрыться этому скользкому угрю? Неужели не видишь, что он собирается устроить заговор против любимого сына Кокру?

– Он твой любимец. А мне больше нравится Джиа. У нее есть… характер. Для нее еще не пришло время скорби.

– А я думаю, что тебя привлекла ловкость ее мужа-обманщика. Он актер и мошенник.

Куни настегивал украденную лошадь, стараясь оказаться как можно дальше от Сарузы, но кобыла была старой и слабой, и с нее клоками спадала пена, так что уже были видны клубы пыли из-под копыт лошадей преследователей.

Надо же такому случиться, чтобы из всех солдат армии Кокру он наткнулся на того, с кем уже встречался в Дзуди, а из всех, кого знал в Дзуди, ему попался тот, на котором этот трюк уже был испытан.

Пятидесятник сразу собрал отряд. Мата Цзинду ясно дал понять, что Куни Гару не должен покидать Дасу, и все люди гегемона знали, что могут рассчитывать на награду, если сумеют перехватить его при возвращении на остров.

Впереди Куни заметил крестьянский домишко, соскочил с лошади и стегнул ее изо всех сил, чтобы бежала дальше по дороге уже без всадника, а сам поспешил к двери, где молодая женщина лущила горох.

— Сестра, мне нужна твоя помощь.

Куни понимал, какое впечатление производит: волосы успели отрасти и стало видно, что их перекрашивали, к тому же одет он был как слуга. Из-за фальшивых шрамов на потном лице он выглядел как отчаявшийся беглец, – впрочем, так оно и было.

Молодая женщина – оливковая кожа, светлые волосы и глаза указывали на то, что она из Аму, а не из Кокру, – встала, посмотрела на него, потом бросила быстрый взгляд на дорогу, на его преследователей.