Книга Милость королей, страница 241 – Кен Лю

Так продолжалось недели три, и вот как-то Гин опустилась на колени и коснулась лбом земли:

— Бабушка, как только смогу, я отплачу вам за доброту сторицей.

Пожилая женщина сплюнула на землю.

— Ах ты, дитя неразумное! Думаешь, я делюсь с тобой едой из-за того, что рассчитываю на награду? Да жалко мне тебя, вот и все. Тутутика говорит, что живые существа должны выручать друг друга. Окажись на твоем месте бродячая собака или кошка, я бы и ее накормила. – Потом прачка смягчилась. – С тобой я поделилась, чтобы тебе не пришлось воровать. Это смертный грех, на который идут лишь те, кто потерял последнюю надежду, а ты еще слишком молод.

Услышав такие слова, Гин расплакалась – впервые за долгие годы – и отказывалась подняться с колен многие часы, как бы прачка ее ни утешала.

Больше на берег реки Гин не приходила. Вернувшись в порт Димуши, в доках которого постоянно кипела работа, она нанялась в посыльные к самому начальнику и с тех пор не воровала.

Гин высоко ценила свободу, которую давал ей облик мальчика, поэтому всегда крепко перевязывала грудь и коротко стригла волосы. Девочка из-за постоянного напряжения была очень агрессивной и не терпела даже малейших оскорблений. Поскольку слухи о ее умении обращаться с мечом быстро разлетелись по округе, ей уже не приходилось часто драться, но если уж меч все же обнажался, удары ее нередко оказывались смертельными.

Однажды начальник порта и капитан одного из кораблей никак не могли уложить груз в слишком узкий трюм. Гин, которая случайно оказалась рядом, кое-что предложила, после чего все ящики поместились. С тех пор все обращались к ней, когда возникали похожие проблемы. Она обнаружила у себя талант укладывать множество ящиков и мешков в ограниченном пространстве трюма.

«У тебя есть способность видеть общую картину, – однажды заметил начальник порта. – Наверное, ты будешь хорошо играть».

И научил Гин играть в кюпу. Суть игры заключалась в том, что на расчерченном поле расставлялись белые и черные камни, а игроки должны были окружить камни противника своими и завладеть доской. Это была игра расстановок и свободных пространств, здесь требовалось умение видеть перспективу и использовать шансы.

Гин быстро разобралась в правилах, но выиграть у начальника порта ей никак не удавалось.

— Ты хорошо играешь, – сказал он девочке, – однако тебе не хватает терпения. Почему ты стремишься бросить мне вызов каждым ходом, атаковать до того, как обнаружила мои истинные слабости? Почему так отчаянно сражаешься даже из-за крошечного пространства, пренебрегая большим выигрышем и доминированием над всей позицией?

Гин пожала плечами, а начальник продолжил:

— Ты играешь в кюпу так же, как расхаживаешь по доку: с таким видом, будто не можешь позволить себе даже мгновенной слабости, как будто стремишься кому-то что-то доказать.

Гин отвела глаза в сторону и пробормотала:

— Из-за того, что я маленький, все ведут себя так, словно хотят меня оттолкнуть.

— А тебе это ужасно не нравится.

— Я не могу допустить, чтобы меня считали слабым…

В голосе начальника порта появились суровые нотки.

— Ты мечтаешь превосходить взрослых мужчин, но не научился ждать своего часа. Если собираешься бросаться в бой всякий раз, когда тебя заденут, то умрешь, так и не поумнев.