Книга Милость королей, страница 46 – Кен Лю

В полночь по всему Напи рабочие и каторжники поднялись со своих жестких постелей, убили спавших стражников, а затем подожгли постоялые дворы и таверны с криками: «Смерть Ксане! Смерть императору!» – вышли на улицы.

От этих запрещенных слов, что были на уме у каждого, они возбуждались еще сильнее и казались самим себе неуязвимыми.

— Хуно Крима станет королем!

И очень скоро люди на улицах: нищие, воры, голодные, разорившиеся лавочники, женщины, чьих мужей превратили в рабов и увели за море и в горы, – выкрикивали эти слова вместе с рабочими и каторжниками.

Вооруженные лишь кухонными ножами, а многие и вовсе без всего, готовые сражаться голыми руками, они бросились к арсеналу, взломали двери, быстро сломили сопротивление охранявших его солдат и, вооружившись по-настоящему, атаковали склады с продовольствием. Растащив мешки с сорго и рисом и связки сушеной рыбы, разъяренная толпа бросилась к дому мэра.

Захватить его не составило труда. И вот уже вместо флага Ксаны, украшенного соколом-мингеном, над крышей развевалась простыня с нарисованной грубыми мазками рыбой с серебристой чешуей, разноцветными плавниками и свитком, на котором было начертано: «Хуно Крима станет королем!»

Солдаты местного гарнизона, многие из которых были родом из Кокру, отказались выступить против своих земляков, и очень скоро военачальники Ксаны оказались перед выбором: сдаться или умереть на месте от рук подчиненных.

Теперь Крима и Шигин возглавили мятежное войско численностью несколько тысяч человек, большая часть которого состояла из отчаявшихся рабочих, разбойников или солдат имперской армии, присоединившихся к повстанцам.

Сдавшимся имперским командирам было обещано щедрое вознаграждение: те самые деньги из городской казны, пропитанные потом и кровью народа Кокру, что принесли сборщики налогов.

Полностью овладев городом, мятежники заперли ворота, чтобы расквартированные в соседних городах солдаты Ксаны не ворвались в Напи. Для Кримы и Шигина настало время насладиться плодами своей победы: их армия разграбила дома богатых купцов и аристократов, так что таверны и бордели принимали разбогатевших повстанцев и все долги были прощены. И пока богачи плакали, бедные праздновали.

— Теперь мы будем называть себя королями? – прошептал Шигин.

Крима покачал головой:

— Слишком рано. Нам нужно сначала придумать какой-то символ.

Чтобы придать хотя бы немного законности своему восстанию, Крима и Шигин снарядили делегацию в Фасу с целью отыскать наследника древнего трона Кокру, отправленного, по слухам, в ссылку, где он стал пастухом, заявив, что намерены вернуть его на трон.

На все острова Дара были разосланы курьеры, которые призывали аристократов Шести королевств вернуться в свои родовые владения и присоединиться к повстанцам, чтобы королевства Тиро восстали из пепла Унификации и вместе опрокинули имперский трон в Пане.

Летняя буря бушевала в небе северо-западной части Дара. Крестьяне Руи и Дасу прятались в своих домах и молились, чтобы ярость крылатого Киджи из Ксаны, бога ветров и шквалов, не уничтожила почти созревший урожай.

И если бы кто-нибудь как следует прислушался, то уловил бы среди раскатов грома и шелеста дождя голос:

— Никогда не думал, что ты, Луто из Хаана, нанесешь удар первым. Но история с рыбой и свитком твоих рук дело.