Книга Милость королей, страница 78 – Кен Лю

Остальные боги выглядели еще хуже. Для их статуй использовали смесь самых разных материалов: камни и древесину, оставшиеся после строительства храмов, осколки крепостных стен, мусор, собранный на берегу Лиру, набивку старых зимних одеяний. Отчаявшиеся рабочие даже разобрали несколько соседних домов, чтобы добыть хоть что-то полезное. Все статуи стояли в неестественных позах, что упрощало задачу, но не имело ни малейшего отношения к характеру богов. Их лица получились предельно грубыми, а сверху художники наложили еще и золотую краску, которая даже не успела просохнуть.

Статуя Фитовэо вышла самой уродливой. После казни старшего жреца его помощник решил, что безопаснее всего разбить на куски статую, стоящую в храме, перенести осколки в конюшню и снова собрать вместе. Жрецов Фитовэо уже не беспокоил факт святотатства – угроза страшной публичной казни быстро изменила доктрины. Перевозка осколков сюда и соединение их воедино при помощи толстого слоя штукатурки оказались грандиозным предприятием, и его удалось закончить лишь в самый последний момент.

Людям, которым пришлось выполнять эту работу, очень повезло – в их распоряжение предоставили крупную ломовую лошадь. Крима и Шигин захватили ее вместе с другими обитателями конюшни, и поначалу удивительный конь поражал воображение победителей: он был вдвое длиннее самых больших скакунов Ксаны и почти в полтора раза выше. Гигантский угольно-черный конь с развевающейся гривой казался скакуном великого короля, поэтому Крима тут же забрал его себе, однако очень скоро понял, почему его держали в самом темном углу конюшни. Злобный и упрямый, он двигался без малейшей грации и отказывался выполнять любые приказы. Командир гарнизона Ксаны объяснил, что даже лучшие укротители ничего не смогли сделать с гордым животным. Очевидно, оно было слишком глупым, чтобы слушаться поводьев. Никому не удавалось удержаться в его седле, он годился только для перевозки тяжелых грузов, но и тут приходилось постоянно охаживать его хлыстом.

Разочарованный Крима передал коня рабочим для перевозки материалов, и теперь животное дрожало от усталости у ног статуи Фитовэо, еще не придя в себя после тяжелой работы в течение всей предыдущей ночи. Рядом лежали рабочие, совершенно обессиленные, которым хотелось только одного: укрыться от взглядов короля и поспать.

Теперь, когда поздравительное письмо короля Туфи развеяло последние сомнения в истинности прав Хуно на престол, капитаны и лейтенанты по очереди поздравляли своего короля, который успел напиться, и не просто напиться, а допьяну. Крима едва сидел на временном троне – подушка старого мэра, украшенная золотым шитьем, лежала на четырех водяных бочках, – кивал после каждого тоста и подносил кубок к губам.

Он был счастлив. Очень счастлив.

Казалось, никто больше не замечает – а если и замечает, то молчит – отсутствия герцога Шигина.

В начале пира один из лейтенантов короля – очевидно, столь же умный, как большая ломовая лошадь, – громко спросил у своих спутников, почему на пиру нет герцога Шигина. Его спутники сделали вид, что не услышали вопроса, и стали поздравлять короля еще громче, но лейтенант не унимался.

Шум привлек внимание короля Хуно, он нахмурился и посмотрел на нарушителя спокойствия. Через минуту капитан королевской стражи – очень умный человек, который, казалось, всегда знал, чего хочет Хуно, – отдал приказ. Спутники глупца нырнули под стол, а болтливый дурак рухнул на пол, пронзенный дюжиной стрел, выпущенных королевскими стражниками.