Книга Хроники Менталиста 3, страница 32 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Прежде чем она успела что-то ответить, дверь открылась, и Никонов вернулся в комнату. Его шаги были чуть более резкими, чем раньше, а челюсти слегка сжаты — явно разговор по телефону не доставил ему удовольствия. Он окинул нас быстрым взглядом. Маска вежливого хозяина осталась на лице, но в глазах мелькнуло то ли подозрение, то ли раздражение.

— Прошу прощения за прерванный разговор, — сказал он, возвращаясь к своему креслу. Кожа тихо скрипнула, когда он опустился в него. — На чём мы остановились? Ах да, условия боя.

Он изложил детали предстоящего мероприятия — исключительно деловым тоном, словно ничего не произошло. Алиса тем временем вернулась к своему креслу, сохраняя на лице безупречную светскую улыбку. Но я заметил, как она изредка бросала на меня задумчивые взгляды.

Спустя полчаса все детали были обговорены. Бой через два дня, оплата сразу после, особый противник, которого Никонов описал лишь как «экземпляр с уникальными способностями». Всё звучало подозрительно, но деньги нам с Кристи были очень нужны. Я обещал дать окончательный ответ завтра и поднялся, чтобы уйти.

— Лёва проводит тебя, — сказал Никонов, нажимая кнопку на столе. — И помни, Сокол, я не терплю отказов. Особенно когда вижу в человеке… потенциал.

* * *

В роскошном кабинете «Морского Дьявола» Виктор Никонов возвышался над дочерью как судья над приговорённой. Хрустальная люстра отбрасывала безжалостный свет на его массивную фигуру, превращая седину в серебряную корону. Алиса стояла перед отцом с опущенной головой — дорогое платье измято, макияж безупречен, но плечи поникли под тяжестью неудачи.

— Ты подвела меня, Алиса, — его голос резал воздух как лезвие. В нём не было ни капли отеческой теплоты — только ледяное разочарование владельца, чей инструмент оказался бракованным. — Не смогла справиться с простейшим заданием. С тем, для чего я тебя растил.

— Он оказался… сложнее, чем мы думали, — прошептала она, не смея поднять взгляд. Пальцы нервно теребили край платья — привычка из детства, за которую отец когда-то жестоко наказывал. — У него какая-то особая связь с той девчонкой из трущоб.

Никонов медленно обошёл дочь по кругу, изучая, оценивая, как скотовод изучает племенную кобылу, не оправдавшую вложений. Его шаги гулко отдавались по мраморному полу, каждый — как удар хлыста по нервам Алисы.

— Проблема не в твоей внешности, — произнёс он с той же интонацией, с какой обсуждал бы поломку дорогого механизма. Он отступил на шаг, окидывая её холодным, оценивающим взглядом дельца. — Фигура у тебя, как я и планировал, безупречна. Грудь — в меру пышная, не вульгарная, талия — тонкая, бёдра — в точности такие, как нужно для привлечения особого типа мужчин. Я лично отбирал лучших тренеров и диетологов, чтобы каждый изгиб твоего тела был идеальным инструментом влияния. Даже осанка выдаёт хорошую породу, а я потратил немало средств, чтобы добиться этого эффекта.

Он говорил спокойно и деловито, словно оценивал скаковую лошадь, в которую вложился как инвестор — без тени смущения, без малейшего понимания, что обсуждает тело собственной дочери. Алиса стояла неподвижно, привычно пряча за маской безразличия то, как ей хотелось сжаться и исчезнуть под этим препарирующим взглядом.

— Значит, дело в подходе, — продолжил он, цокнув языком. — В словах. В методах. В том, как ты используешь то, что я в тебя вложил. — Его голос стал жёстче. — В том, чему я тебя не научил… или чему ты не научилась, несмотря на все мои усилия и вложения.