Книга Хроники Менталиста 3, страница 34 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Солнце поднималось всё выше, напоминая, что пора возвращаться. Хотя желания идти в нашу убогую комнатушку не было, я понимал — дальше тянуть нельзя. Кристи наверняка уже проснулась и волнуется.

Наша комната встретила меня неожиданной тишиной и полумраком. Шторы были задёрнуты, пропуская лишь тонкие лучи утреннего солнца, которые рисовали узкие полосы на потёртом полу. Стараясь двигаться бесшумно, я прикрыл за собой дверь, но предательский скрип петель всё равно нарушил тишину. Я замер, но Кристи не проснулась.

Она спала, свернувшись калачиком под тонким одеялом, которое сползло, обнажив худенькое плечо в выцветшей футболке. В утреннем полумраке она казалась такой хрупкой и беззащитной, что у меня сжалось сердце. Её дыхание было ровным и спокойным, а на лице застыло безмятежное выражение.

Я бесшумно снял куртку и присел на край своей кровати, невольно морщась от скрипа пружин. Бросив взгляд на стол, я заметил свою записку — она всё ещё лежала там, где я её оставил перед уходом. Значит, Кристи не просыпалась и не видела её. Быстрым движением я подошёл, забрал листок и скомкал его, пряча в карман куртки.

Возвращаясь к кровати, я мельком глянул на календарь — дешёвую бумажку с изображением императорского дворца, прилепленную скотчем к стене. И внезапно что-то щёлкнуло в памяти. Среди хаоса последних дней, погонь и сражений, я совершенно забыл о важной дате.

— Твою мать… — прошептал я. — Сегодня двадцать седьмое августа… её день рождения.

Воспоминание нахлынуло ярко и отчётливо. Мы сидели на крыше нашего убежища в трущобах ровно год назад. Солнце окрашивало грязные крыши в золото и пурпур, а в руках у нас была бутылка дешёвого сидра, украденного из лавки на углу. Наша маленькая традиция — отмечать особые дни.

— Первое, что я помню — детский дом, — сказала она тогда. — Но там никто не знал мою настоящую дату рождения. Может, записи сгорели, может, их и не было никогда.

На её пальцах всё ещё виднелись следы краски — синей и серебристой. Кристи умудрилась подрабатывать в тот день, помогая разрисовывать вывеску какой-то лавки. Это была редкая возможность получить пару монет честным трудом, а не карманной кражей.

— Так что я просто выбрала день, — продолжила она, глядя на закатное небо. — 27 августа. Мне нравится, как звучит. Двадцать седьмое. Се-е-е-дь-мо-е. — Она растянула слово, словно пробуя его на вкус. — В тот день в окно спальни светила полная луна, и я решила, что это знак.

Я помнил об этой дате с тех пор, как мы стали по-настоящему близки. И каждый год старался отметить как мог — то стащенной шоколадкой, то найденной безделушкой, которую она потом долго хранила. Но в этот раз всё пошло наперекосяк. Погоня, пальба, бегство из города… Амулет, откровения о моём происхождении. Слишком много всего навалилось, и впервые за всё время я чуть не пропустил этот важный день.

А для Кристи этот день значил всё. Единственная константа, единственная ниточка, связывающая её с самой собой.

Пока я стоял, погруженный в эти мысли, Кристи завозилась на кровати. Сначала она просто перевернулась на другой бок, что-то пробормотала и снова затихла. Но через пару секунд её ресницы дрогнули, глаза приоткрылись, и она сонно моргнула, заметив меня в уличной одежде у двери.