Книга Хроники Менталиста 3, страница 48 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Эй, Морозов, — Федор подсел рядом с подносом, от которого исходил запах гречки и компота. Его русые волосы, коротко стриженные по уставу, всё равно торчали непослушным ёжиком. — Слыхал новость? Говорят, в Ростовском пограничье опять теракт. Подорвали два патрульных катера.

— Ублюдки, — процедил Явин, ощутив внезапный прилив злости. — Надеюсь, наши их прижмут.

Только произнеся эти слова, он поймал себя на мысли: «наши». Когда это имперские военные стали для него «нашими»? Раньше, в трущобах, он назвал бы их «Серыми» или «легавыми», и уж точно не чувствовал бы себя на их стороне.

Но это было раньше. До Академии. До того, как он начал понимать, как устроен мир на самом деле.

— Точно прижмут, — кивнул Федор, наклоняясь ближе. — Говорят, готовится большая зачистка приграничья. Мой брат служит в спецчасти, так их уже подняли по тревоге.

Дмитрий, сидевший напротив, тихо присвистнул.

— Ну наконец-то! Давно пора разобраться с этим осиным гнездом. Пока Ростовское княжество существует, мы не сможем нормально развиваться.

Явин молча кивнул, соглашаясь. Во время недавних лекций по геополитике им подробно объяснили, как отколовшееся княжество мешает единству Империи, поддерживает террористов из Сопротивления и служит проводником влияния внешних врагов.

Раньше такие разговоры казались Явину скучной политикой, которая никак не касается обычных пацанов из трущоб. Теперь он видел в этом прямую угрозу. Для всех. Для него лично.

— У нас сегодня лекция у Сомова, — напомнила Соня, подходя к их столу. — Говорят, он покажет какие-то особые материалы по истории переворота.

— Освободительной революции, — автоматически поправил Явин, не задумываясь.

Соня на мгновение замерла, бросив на него странный взгляд, но ничего не сказала. В её глазах промелькнуло что-то похожее на разочарование, и это неожиданно задело Явина. Чем дальше, тем больше его раздражали её вечные сомнения, её нежелание принять очевидные вещи.

— Как хочешь, — она пожала плечами. — Революция, переворот… Думаю, для погибших это не имело большой разницы.

— Любая революция сопровождается жертвами, — заметил Федор с серьезным видом знатока. — Но главное — её результаты. Разве Империя не стала сильнее во время правления Демидова?

— Конечно стала, — кивнул Дмитрий. — Белозерские проели страну до костей, а теперь мы снова на подъеме.

— Если все так замечательно, почему половина населения до сих пор живет в таких же трущобах, как и при Белозерских? — тихо спросила Соня, глядя в свою тарелку.

За столом повисло напряженное молчание. Соня поняла, что перешла границу дозволенного. Даже в относительно свободной обстановке столовой такие вопросы были опасными, слишком близкими к критике режима. Явин бросил быстрый взгляд по сторонам, проверяя, не услышал ли кто-нибудь из надзирателей.

— Мы все еще исправляем последствия многолетнего разложения, — наконец произнес он, вспоминая формулировки из недавней лекции по идеологии. — Нельзя за один день восстановить страну. Но мы на верном пути.

Эти слова звучали убедительно, правильно, словно истина, не требующая доказательств. Явин с удивлением осознал, что действительно верит в то, что говорит.

Соня опустила взгляд, не решаясь продолжать опасную тему. Федор и Дмитрий обменялись настороженными взглядами — все понимали, что подобные разговоры могут привести к серьезным последствиям.