Книга Хроники Менталиста 3, страница 94 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Ты рано, — сказала она, и голос её звучал иначе — мягче, с какой-то неуверенностью, которую я редко слышал от Кристи. — Я думала, ты будешь позже.

Я застыл в дверях, не совсем понимая, что происходит.

— Что-то случилось? — спросил я, бросив пиджак на кресло.

Кристи сделала несколько шагов ко мне, и я уловил лёгкий запах духов.

— Нет, просто… — она замялась, и это было так не похоже на обычную, решительную Кристи. — Я подумала, может, нам стоит поужинать вместе? Как раньше.

Она указала на стол, который я только сейчас заметил — накрытый на двоих, со свечами и бутылкой вина. Ничего изысканного, простая домашняя еда, которую она, видимо, приготовила сама, отказавшись от услуг Михаила.

— Я попросила его уйти на вечер, — сказала она, словно читая мои мысли. — Мне надоело, что за нами постоянно наблюдают.

Я подошёл к столу, всё ещё не понимая, к чему всё это. Последние недели Кристи едва разговаривала со мной, а тут вдруг — ужин при свечах, платье, духи.

— Это приятный сюрприз, — сказал я осторожно.

Кристи подошла ближе, и я заметил, что она нервничает. Руки едва заметно дрожали, когда она наливала вино в бокалы.

— Я просто скучаю по нам, — произнесла она тихо. — По тому, как было раньше. Когда мы могли просто разговаривать, без всей этой… напряжённости.

Она подала мне бокал, и наши пальцы соприкоснулись. Момент растянулся, и я почувствовал знакомое тепло, которое всегда возникало рядом с ней. То, которое я пытался игнорировать последние недели, погружённый в свои новые обязанности.

— Помнишь, как мы раньше проводили время на крыше? — спросила она, делая глоток. — Смотрели на звёзды и мечтали о лучшей жизни. — Её глаза поймали мой взгляд. — Только мы представляли её иначе, верно?

Я не ответил. Что я мог сказать? Что реальность оказалась жёстче наших детских фантазий? Что иногда приходится жертвовать мечтами ради выживания?

Кристи подошла ещё ближе. Теперь я чувствовал тепло её тела, видел, как пульсирует венка на её шее. Она осторожно положила ладонь мне на грудь, где под рубашкой скрывался амулет.

— Я знаю, ты делаешь всё это ради нас, — сказала она, и в её голосе сквозила непривычная нежность. — Но иногда мне кажется, что мы теряем что-то важное. Что-то, что связывало нас.

Её лицо было так близко, что я чувствовал её дыхание на своих губах. В её глазах читалась мольба, и я понял: она пытается вернуть меня. Не того Макса, который теперь носил дорогие костюмы и работал на Никонова, а прежнего — того, кто делил с ней хлеб в трущобах и клялся всегда быть рядом.

Часть меня хотела поддаться этому моменту, просто забыться в её объятиях, притвориться, что ничего не изменилось. Но другая часть — более циничная, более реалистичная — понимала, что пути назад уже нет.

— Кристи, — я мягко взял её за плечи, отстраняя. — Я всё ещё тот же человек. Просто… обстоятельства изменились.

Она отступила, и я увидел, как угасает надежда в её глазах.

— Нет, ты не тот же, — покачала она головой. — Тот Макс, которого я знала, никогда бы не стал марионеткой человека вроде Никонова. Не стал бы менять свои принципы ради… всего этого. — Она обвела рукой роскошную гостиную.

— Принципы не накормят нас, — ответил я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Почему она не понимает? — Принципы не защитят нас от имперских агентов. Я делаю то, что должен, чтобы мы выжили.