Онлайн книга «Восхождение Морна. Том 1»
|
Головы начали поворачиваться. Сначала медленно, потом всё быстрее. Кто-то ахнул, кто-то выругался. Толпа вокруг нас шарахнулась в стороны так резко, будто мы были прокажёнными. В одну секунду вокруг нас образовалось пустое пространство метра в три, и мы оказались как на сцене, под сотнями взглядов. Сизый откинул капюшон и оскалился. Жёлтые глаза обвели толпу, и в них не было ни страха, ни раскаяния. Только злость и вызов. — Чё пялитесь? — бросил он, а потом повернулся к помосту и заорал на всю площадь: — Эй, лысый! Ты там совсем страх потерял? Думаешь, если наврёшь с три короба, тебе кто-то поверит? Засыпкин даже бровью не повёл. Только позволил себе лёгкую улыбку — такую снисходительную, понимающую, какой улыбаются буйным детям и городским сумасшедшим. Мол, смотрите, граждане, вот он какой, этот преступник. Даже на суде хамит и огрызается. Что с него взять, с нелюди? Толпа это проглотила. Я видел, как меняются лица вокруг: любопытство уступало место настороженности, а кое-где и откровенной неприязни. Одно дело — смотреть на диковинную птицу в клетке. Совсем другое — стоять рядом с тварью, которая орёт и скалится на представителя власти. Хорошо работает, лысый. Профессионально. Интересно, сам додумался или кто подсказал? Засыпкин выждал ещё пару секунд, давая толпе проникнуться, потом развернул очередной документ. Движения неторопливые, уверенные. Человек, который знает, что главный козырь ещё впереди. — Обвинение основывается на показаниях свидетеля, который присутствовал при трагических событиях и чудом выжил. Пауза. Взгляд поверх голов, куда-то в сторону помоста. — Введите свидетеля! Из-за помоста вышел человек. Я ожидал чего угодно. Наёмного актёра с заученным текстом. Какого-нибудь пропойцу, которому пообещали золотой за нужные слова. Может, одного из людей Засыпкина, загримированного под честного горожанина. Но этот был настоящим. Сразу видно. Загорелый дочерна, жилистый, как сушёная вобла. Лет сорок пять, может чуть больше — с такими лицами сложно угадать, солнце и ветер старят раньше времени. Шрам на левой щеке, старый, побелевший, похожий на след от ножа. Руки в мозолях, пальцы чуть скрючены, как бывает у тех, кто всю жизнь держит поводья. Типичный караванщик. Из тех, что месяцами не слезают с козел, спят под телегами и знают каждую колдобину на тракте от столицы до южных портов. Таких на любой дороге встретишь десяток за день, и ни одного не запомнишь. Он поднялся на помост неторопливо, по-хозяйски. Огляделся, нашёл взглядом судей, кивнул им с уважением. Потом посмотрел в толпу. И тут Сизый рядом со мной издал звук. Не слово. Даже не крик. Что-то среднее между шипением и клёкотом, низкое, утробное, от которого у меня волоски на загривке встали дыбом. Так, наверное, шипят змеи перед броском. Или закипает вода в котле за секунду до того, как сорвёт крышку. Я покосился на него и увидел, как меняется его лицо. Не сразу, не рывком — будто кто-то медленно стирал с него всё человеческое, оставляя только звериное. Перья на загривке поднимались одно за другим, как иглы у ежа. Когти впились в булыжники мостовой, и камень заскрежетал под ними, крошась. А глаза… В глазах было узнавание. Такое, от которого кровь стынет в жилах. — Ты… — голос был чужой, севший, будто Сизому горло наждаком продрали. — Ты, тварь… |