Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 107 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Слышь, внутри душняк, — Сизый, судя по голосу, ничуть не оскорбился. — Реально не вариант. Я месяц в клетке чалился, теперь мне закрытые пространства вообще никак. Это типа медицинский факт, можешь у любого лекаря спросить. Они тебе скажут — Сизому в коробках сидеть противопоказано. Категорически.

— Душно ему, — охранник хмыкнул и повернулся к напарнику, который до этого молча подпирал стену будки и ковырял грязь под ногтями кончиком ножа. — Слыхал, Петро? Может, ему ещё подушечку принести? Водички холодной? Веером помахать?

Петро оторвался от своего увлекательного занятия и поднял голову. Здоровенный детина, на голову выше охранника и вдвое шире в плечах. Лицо плоское, будто кто-то взял нормальное человеческое лицо и прижал его сковородкой. Маленькие глазки утонули в складках жира, а на поясе висел топор с таким широким лезвием, что им можно было рубить не только дрова, но и небольшие деревья целиком.

— Слыхал, — Петро осклабился, и я заметил, что зубов у него было ещё меньше, чем у напарника. — Может, проверим, как ему на вертеле будет? Говорят, жареный голубь чудо как хорош. Особенно если с чесночком и травками. У меня жёнка как раз спрашивала, чего на ужин принести.

Он положил руку на рукоять топора.

— Э, ты чё несёшь? — голос Сизого стал чуть выше. — Какой вертел? Ты вообще в своём уме, дядя? Я ж говорю — разумная химера! Меня жарить нельзя, это типа убийство!

— Убийство — это когда человека, — Петро медленно вытащил топор из петли на поясе. — А ты не человек. Ты птица. Большая, наглая, говорящая птица. Таких в суп пускают, и никто слова не скажет.

Отлично. Просто прекрасно. Мы ещё даже в город не въехали, а местное быдло уже решило проверить нас на прочность. И ведь не отстанут теперь, я таких знаю. Почуяли, что можно безнаказанно потявкать на приезжих, и будут тявкать, пока их не ткнёшь носом в собственное дерьмо.

Марек за моей спиной чуть сместился. Я слышал, как скрипнула кожа его перевязи, когда он положил руку на меч. Капитан тоже всё понял и готовился к тому, что разговор может перейти в другую плоскость.

Я вышел из кареты.

Не торопясь. Спокойно. Так выходят люди, которым некуда спешить и не от кого бегать.

— А теперь… повтори, — сказал я.

Охранник, тот что поменьше, повернулся ко мне. Улыбка ещё держалась на его лице, но уже начинала подёргиваться по краям, как пламя свечи на сквозняке.

— Чего?

— Повтори, что ты сказал про мою химеру.

Голос у меня был ровным, даже немного скучающим.

— Слушай, Морн, — он выделил фамилию с лёгкой издёвкой. — Я просто…

— Ты угрожал моей химере. При мне. Это было глупо, но я готов списать на жару и общую усталость, если ты прямо сейчас извинишься.

Охранник заметно поскучнел. Улыбочка сползла с лица, плечи чуть опустились. Он покосился на напарника, потом на карету с гербом, потом снова на меня.

— Ладно, — он вздохнул и развёл руками. — Ладно, господин Морн. Погорячился. Прошу прощения. Жара, сами понимаете, целый день на солнце торчим, каждый второй норовит без очереди пролезть, нервы ни к чёрту…

— Ты меня не понял… извиняться тебе нужно не передо мной.

Охранник запнулся.

— Что?

— Ты угрожал не мне, а ему, — я кивнул на крышу кареты. — Вот перед ним и извиняйся.

Несколько секунд он просто смотрел на меня, и я видел, как до него доходит смысл сказанного.