Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 109 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Он не привык промахиваться. Он вообще не привык, чтобы кто-то уворачивался.

Вот же бедолага.

Я ударил его ребром ладони под локоть, туда, где сходятся нервы. Не сильно, но его рука мгновенно онемела, пальцы разжались, и он уставился на собственную конечность с выражением человека, который не понимает, почему тело его не слушается.

— Какого…

Договорить я ему не дал. Шагнул за спину, схватил за ворот рубахи и дёрнул вниз. Ткань затрещала, он потерял равновесие, качнулся назад, и я подсёк ему опорную ногу.

Петро рухнул спиной в пыль. Тяжело, всем своим немалым весом, так что земля содрогнулась и кто-то в толпе охнул. Я наступил ему на грудь, вдавливая в землю, и он захрипел, хватая ртом воздух.

— Лучше, — сказал я, глядя на него сверху вниз. — Запоминай своё место. Тебе это пригодится… в будущем.

Он дёрнулся, попытался схватить меня за ногу, и я чуть надавил сильнее. Рёбра скрипнули. Не сломались, просто напомнили о себе, и Петро замер, сообразив наконец, что дёргаться не стоит.

Вот так. Хороший мальчик.

Первый охранник стоял и смотрел на это с открытым ртом. Минуту назад всё было понятно и просто. Они большие и страшные, приезжий маленький и беззащитный. А теперь Петро, здоровенный Петро, которого боялась половина привратной стражи, валяется в пыли и сипит под сапогом семнадцатилетнего мальчишки.

Потом до него дошло, что надо что-то делать.

Он выхватил нож и кинулся на меня. Без техники, без мысли, просто ткнул клинком вперёд, целя в живот. Отчаяние в чистом виде.

Я убрал ногу с груди Петро и отшагнул в сторону. Движение было плавным, экономным, ровно настолько, чтобы лезвие прошло мимо. Охранник по инерции пролетел вперёд, потеряв равновесие, и я помог ему продолжить движение. Просто положил ладонь ему между лопаток и толкнул туда, где лежал его напарник.

Они столкнулись. Охранник запнулся о Петро, взмахнул руками и грохнулся сверху, впечатавшись локтем тому в лицо. Послышался хруст. Петро взвыл, зажимая нос, из-под пальцев потекло красное, и оба покатились по земле, мешая друг другу подняться.

Я стоял и смотрел на эту возню, сложив руки на груди и не делая ни малейшей попытки вмешаться. Пусть повозятся, пусть попытаются встать и снова упадут, пусть до них дойдёт, что случилось и почему.

Охранник с гнилыми зубами кое-как выпутался из переплетения рук и ног, поднялся на четвереньки и потянулся к ножу, который выронил при падении. Пальцы почти коснулись рукояти.

Я наступил на лезвие.

Он поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх. Злость в его глазах куда-то исчезла, и ненависть тоже, а вместо них появился страх. Тот самый страх, который приходит, когда человек наконец понимает, что связался совсем не с тем, с кем собирался.

— Можешь попробовать ещё раз, — сказал я. — Мне правда не сложно.

Он отдёрнул руку от ножа так резко, будто обжёгся, и попятился на четвереньках, не решаясь встать.

Марек появился рядом со мной, и в руке у него уже был меч.

— Добить? — спросил он буднично, кивая на охранников.

— Не стоит, — я пожал плечами. — Они уже всё поняли. Правда, ребята?

Петро промычал что-то невнятное, зажимая разбитый нос обеими руками, а второй охранник торопливо закивал, всё ещё стоя на четвереньках и не решаясь подняться.

Соловей слез с козел, держа в руках что-то, завёрнутое в промасленную тряпку. Размотал, и в солнечном свете тускло блеснула сталь. Старый кавалерийский палаш, видавший виды, но всё ещё способный рубить.