Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 69 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Умное решение, Артём, ничего не скажешь. Полезть в пожар второй раз за ночь, после того как тебя всю ночь резали, жгли и били. Без защиты, без малейшего намёка на план. Тело и так еле держалось, а я решил добавить ему ещё немного весёлых впечатлений. Полный, законченный дурак.

Но ноги продолжали нести меня вперёд, потому что где-то там, за стеной огня и дыма, в клетках сидели те, кого мы не успели вытащить. И если я сейчас остановлюсь, развернусь и уйду — то просто не смогу с этим жить.

Дверь амбара была открыта, и изнутри клубился дым, чёрный и густой. Он вываливался наружу и тянулся ко мне, будто живой, будто хотел затащить обратно в ту мясорубку, из которой я только что выбрался.

— Господин, стойте! — голос капитана гвардейцев догнал меня у самого входа. — Там же…

Дым проглотил меня, и голоса остались снаружи.

Внутри стало ещё хуже.

Дым ударил в лицо как мокрая тряпка, забивая глаза и ноздри, и я сделал вдох чисто на рефлексе, потому что лёгкие требовали воздуха. Горло обожгло так, будто я глотнул кипятка прямо из чайника. Закашлялся, согнулся пополам и несколько секунд просто стоял, упершись ладонью в стену и пытаясь продышаться.

Стена была горячей. Не тёплой, не «чуть нагретой солнцем», а горячей, как сковородка на огне, и я почувствовал, как кожа на ладони начинает припекаться. Надо бы отдёрнуть руку, подумал я отстранённо. Но ноги подкосились, и пришлось опереться сильнее, чтобы не рухнуть мордой в угли.

Огонь уже добрался до дальней стены и теперь пожирал сухое дерево с жадным треском, будто изголодавшийся зверь, которому наконец бросили мясо. Балки над головой стонали, и этот звук пробирал до костей, низкий и протяжный, как стон умирающего. Я знал, что они скоро не выдержат. Пять минут, может десять, и всё это добро рухнет мне на голову, и на этом героическая история Артёма Морна закончится очень… негероически.

Клетки. Где чёртовы клетки?

Я двинулся вперёд, вытянув руку и ощупывая воздух перед собой, как слепой в незнакомой комнате. Глаза слезились так, что я почти ничего не видел, только размытые пятна оранжевого и серого, которые плясали и смешивались в какую-то адскую кашу. Жар бил слева, значит, туда точно не надо. Справа было чуть прохладнее, градусов на пятьдесят, наверное, и я повернул туда, спотыкаясь о какие-то обломки.

Нога провалилась сквозь прогоревшую доску, и я рухнул на колено. Боль прострелила от лодыжки до бедра, острая и злая, будто кто-то воткнул мне в ногу раскалённый прут. Выругался сквозь зубы, выдирая ногу из дыры и чувствуя, как края доски обдирают кожу. Штанина затлела, и пришлось сбивать огонь голой ладонью, той самой, которая и так уже была в волдырях.

Встал. Стиснул зубы. Пошёл дальше.

Первую клетку я нашёл на ощупь. Пальцы обожгло о металлические прутья, которые нагрелись докрасна, но я не отдёрнул руку, а нащупал засов и дёрнул. Ржавое железо не поддалось, будто приварилось намертво. Дёрнул сильнее, вкладывая в рывок всё, что осталось от моих и без того скромных сил. Засов сдвинулся со скрежетом, от которого заныли зубы, и дверца клетки со скрипом отошла в сторону.

Внутри сидела птица.

Та самая, которую я видел раньше, с обрубками вместо крыльев. Она скорчилась в углу клетки, поджав под себя тощие ноги, и смотрела на меня круглыми глазами, в которых плясали оранжевые отражения пламени. Взрослая химера, ростом мне по плечо, но сейчас она казалась меньше, потому что съёжилась так, будто хотела исчезнуть, вжаться в стену и перестать существовать.