Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 71 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Семь. Поворот. Двенадцать.

Не думать. Просто идти. Шаг за шагом.

Лёгкие отказывались работать. Каждый вдох давался с хрипом и свистом, будто внутри что-то порвалось и теперь болталось, мешая воздуху проходить. Кашель накатывал волнами, сгибал пополам, и несколько раз я просто останавливался, упершись рукой в стену и пережидая, пока отпустит. Перед глазами плыли чёрные пятна, и я не сразу понимал, это дым или уже сознание начинает отключаться.

Неважно. Семеро. Там ещё семеро.

Клетка. Внутри кто-то, свернувшийся в тугой клубок. Комок серой шерсти, прижавшийся к дальней стенке. Не шевелился, и на секунду я подумал, что опоздал.

Рванул засов, обжигая пальцы о раскалённый металл, и осторожно протянул руку внутрь. Коснулся тёплого меха, и клубок дрогнул. Под тонкой шкуркой билось сердце, часто-часто, загнанно, как у зверя в капкане.

Живой. Ещё живой.

Это был мальчишка. Молодой, может, лет десять-двенадцать в человеческом пересчёте. Какой-то кошачий вид, серая шерсть, треугольные уши. Он был лёгким, слишком лёгким для своего роста, и когда я вытащил его из клетки, то почувствовал под ладонями каждый позвонок, каждое ребро. Его морили голодом. Долго и методично, пока от него не остались одни кости, обтянутые кожей и мехом.

— Держись, — сказал я, взваливая его на плечо. — Почти выбрались.

Он не ответил. Может, не слышал. Может, не мог. Может, уже был не здесь.

Путь наружу показался длиннее. Ноги заплетались, подворачивались на каждом шагу, и дым стал таким густым, что я не видел собственных рук. Дважды врезался в стену, плечом, потом лбом, и во второй раз чуть не выронил мальчишку. Упал на колени, и несколько секунд просто стоял так, пытаясь заставить себя подняться.

Давай, Артём. Давай, тварь ты упрямая. Ты сможешь. Ты должен.

Поднялся. Пошёл дальше. Одна нога перед другой. Не думать. Просто идти.

Снаружи мир качнулся и поплыл, будто я смотрел на него сквозь воду. Опустил мальчишку рядом с остальными, и пришлось схватиться за косяк двери, чтобы не рухнуть следом. Голова кружилась так, что земля и небо менялись местами.

Марек смотрел на меня. Он успел подняться, опираясь на стену, и лицо у него было серым от копоти и боли, но глаза оставались ясными. И в этих глазах было что-то, чего я раньше там не видел. Не жалость. Не страх. Что-то другое, чему я не знал названия.

— Артём, — сказал он тихо, и голос у него был странный, севший. — Хватит. Ты себя убьёшь.

Я посмотрел на него. Потом на мельницу, из окон которой валил густой чёрный дым. Потом снова на него.

— Ещё шестеро, — сказал я.

И пошёл обратно.

За спиной кто-то из гвардейцев негромко выругался. Кто-то другой сказал что-то, слов я не разобрал, но тон был странный. Не насмешливый. Не презрительный. Какой-то другой.

Мне было плевать. Шестеро. Там ещё шестеро, и я вытащу их всех, даже если сдохну в процессе.

Следующий заход я уже плохо помню.

Помню жар, который бил в лицо так, что кожа стягивалась и трескалась. Помню дым, который забивался в горло и не давал дышать, густой и едкий, будто я пытался вдохнуть горячую смолу. Помню, как полз вдоль стены, потому что идти уже не мог, и как обдирал колени о горящие доски, и как почти не чувствовал боли, потому что тело уже устало болеть.

Не останавливаться. Не думать. Просто ползти.