Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 78 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

А ещё «профессиональный интерес» в его эмоциях настораживает. Обычно врачи так смотрят на пациентов, которые по всем правилам должны лежать в гробу, а не на кровати.

Впрочем, по сравнению с врачом, который штопал меня после Корсакова, это совсем другой уровень. Тот был хорош, но работал по старинке: иголка, нитка, бинты и «потерпите, сейчас будет неприятно». А этот просто положил руки, и раны затягиваются сами.

М — магия.

На руке у старика была печать. Зелёная, с органическими узорами, которые напоминали переплетение корней или стеблей какого-то растения. Узор тянулся от запястья до локтя и светился в такт с его ладонями — когда свечение на груди усиливалось, печать разгоралась ярче.

Тепло усилилось. Покалывание превратилось в жжение, потом в зуд, потом снова в покалывание, и я стиснул зубы, чтобы не начать чесаться прямо посреди процедуры.

Помнится, где-то читал, что целительская магия ускоряет естественные процессы организма. Заживление, регенерацию и всё такое. Звучит, вроде как, приятно, пока не понимаешь, что «ускоренное заживление» означает «весь зуд, который ты чувствовал бы неделю, сжатый в несколько минут».

Когда в следующий раз буду подыхать, попрошу, чтобы лечили по старинке: бинтами, мазями и тремя месяцами постельного режима. И чтобы служанки приходили каждый день обрабатывать мне раны мягкими ладошками.

И чтобы говорили нежно так, с придыханием: «Ах, молодой господин, вам же так больно, потерпите ещё немножко…». И наклонялись при этом пониже, чтобы я мог оценить всю глубину их сочувствия.

А потом одна скажет: «Господин, вам нужно расслабиться, давайте я помогу…», и полезет под одеяло проверять, всё ли там зажило как надо. А там как бы ничего и не болело.

Три месяца такого лечения — и я готов буду на новый подвиг. А может даже на два.

Но вместо этого у меня рой муравьёв под кожей и бородатый дед. И не дай бог он полезет под одеяло — голову оторву.

— Руки поднимите, — сказал старик. — Медленно. Хочу посмотреть, как там дела.

Я выполнил просьбу и несколько секунд просто смотрел на них, потому что это были не мои руки. То есть формально мои — те же пальцы, та же форма, тот же размер. Но кожа…

Розовая. Гладкая. Нежная, как у младенца. Ни волдырей, ни ожогов, ни той корки из запёкшейся крови и обугленной плоти, которую я видел в последний раз. Просто новая кожа, которая выросла взамен старой.

Я согнул пальцы. Разогнул. Сжал в кулак. Кожа натянулась и чуть заныла, но послушалась.

— Неплохо, — сказал старик, разглядывая результат своей работы. — Очень неплохо. Ткани приняли магию лучше, чем я ожидал.

— Ну хоть что-то, — выдохнул я. — С даром не повезло, так хотя бы регенерируй как ящерица.

Старик хмыкнул, но ничего не сказал. Убрал руки с моей груди, и свечение погасло. Сразу стало холоднее, и я только сейчас понял, насколько привык к этому теплу за те несколько минут, что был в сознании.

— Господин Ковальски, — сказал целитель, не оборачиваясь. — Воды ему дай. И не ту дрянь, которую вы пьёте, а нормальную, из кувшина на столе.

Я повернул голову и увидел капитана.

Выглядел он паршиво. Лицо серое, осунувшееся, под глазами такие мешки, что в них можно было бы овёс возить. Левая рука на перевязи, и двигался он осторожно, будто боялся, что от резкого движения из него что-нибудь вывалится. Но на ногах. Живой. И в глазах всё та же упрямая злость, которую я видел ещё там, у мельницы.