Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 88 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Принеси документы. И воды ещё, если не сложно. В горле до сих пор как наждаком прошлись.

Марек кивнул и исчез за дверью. Через минуту он вернулся с бумагами в одной руке и кувшином в другой. Поставил всё на тумбочку, налил мне воды в кружку и отступил к двери, давая понять, что будет снаружи.

Я сел на кровати, опершись спиной о изголовье и подложив под поясницу подушку. Руки слушались, хоть и были слабее, чем хотелось бы. Голова работала, что само по себе было приятным сюрпризом после полутора дней в отключке.

Бумаги из мельницы. Те самые, которые я собирал, пока вокруг всё горело и рушилось. Те самые, из-за которых Феликс пытался меня зарезать.

Мира подтащила стул ближе к кровати и села, глядя, как я раскладываю документы веером. Накладные, счета, маршруты, списки «товара» с именами и ценами. Обычная бухгалтерия, если не знать, что за ней стоит.

— Видишь этот знак? — я ткнул пальцем в угол одного из листов, где красовалась волчья голова с тремя звёздами. — Старый герб Волковых. Они использовали его до возвышения, когда ещё были мелким родом на западных границах. Сейчас мало кто помнит, но я видел его раньше. На запонках старого герцога.

Мира наклонилась ближе, разглядывая символ.

— Волковы, — повторила она медленно. — Один из двенадцати великих домов.

— Именно. Хранители западных границ, владельцы торговых портов. Семья, с которой мой отец выстраивал союз. Родители моей бывшей невесты.

Я бросил очередной лист на стопку.

— И, как выяснилось, спонсоры сети по торговле живыми существами.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю.

На каждом втором листе в углу красовался тот самый герб. Волчья голова скалилась с бумаги, и три звезды над ней поблёскивали золотой краской.

— Вот это… — сказал я вслух, больше для себя, чем для Миры. Мне нужно было проговорить это, выстроить логическую цепочку, убедиться, что я ничего не упускаю, — старый герб Волковых, который они использовали до возвышения. Редкий, малоизвестный, но всё ещё их. Это — связь и единственная улика.

— Но?

— Но это практически ничто.

Я отложил бумаги и потёр переносицу. Глаза уставали быстрее, чем хотелось бы — ещё одно напоминание, что тело пока не в форме.

— Это Великий Дом, один из двенадцати столпов Империи. Против них с косвенными уликами не попрёшь. Адвокаты скажут, что кто-то использовал старый символ без ведома семьи. «Ах, какой-то мелкий чиновник порочит честь нашего древнего рода! Мы понятия не имели!»… и попробуй докажи обратное.

Мира кивнула, понимая, к чему я веду.

— Чтобы тронуть Волковых, нужны железные доказательства — подписи главы рода, печати с личным гербом, свидетели, которых нельзя купить или запугать. А у нас что? Бумажки со старым гербом и слово магистрата, который скажет всё что угодно, лишь бы смягчить свой приговор.

— Крюков может дать показания.

— Может, если доживёт до суда. Но даже тогда, кто поверит показаниям работорговца против слова Великого Дома? У Волковых армия адвокатов, связи в Сенате и друзья при дворе. Они раздавят любое обвинение, а того, кто его выдвинул, похоронят заживо. В лучшем случае политически, в худшем — буквально.

Мира молчала, обдумывая мои слова.

— Так что ты предлагаешь? — спросила она наконец.

Я собрал бумаги обратно в стопку.

— Придержать их до поры, до времени. Если подождать и собрать больше — можно будет ударить так, чтобы они не отмылись. Найти других свидетелей. Проследить денежные потоки до конкретных счетов. Связать герб с приказами, а приказы — с именами. Выстроить цепочку доказательств настолько крепкую, что никакие адвокаты её не разорвут.