Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 92 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Феликс чуть дёрнул челюстью.

— Да-да, ты всё правильно понял. Это касается и тех, кто собрался жениться на их дочке.

Молчание.

— Помолвка-то уже объявлена, — продолжил я тем же размеренным тоном. — Публично, громко, с фанфарами. Приглашения наверняка печатают, платье шьют, повара обсуждают меню, флористы спорят, какие цветы лучше подойдут к глазам невесты. А глаза у неё, надо сказать, красивые. Холодные, как у змеи, но красивые.

Феликс сжал кулаки.

Так, стоп. Это что сейчас было? Он что, правда в неё влюбился? Не просто согласился на выгодный брак, а реально влюбился? В Алису?

Во бедолага. Влюбиться в Алису Волкову — это примерно как влюбиться в красивую ледяную статую: смотреть приятно, а обнимать холодно, бессмысленно и грозит обморожением определенных частей тела.

— К чему ты ведёшь?

— К простой мысли, братец. Когда следователи начнут копать грязное бельё Волковых — а они начнут, поверь, такие скандалы не замять — они обязательно спросят: а что знали Морны? Когда узнали? И почему, собственно, молчали?

Я поставил пустую кружку обратно и развёл руками.

— И вот тут начинается самое интересное. Потому что никто не поверит, что мы не знали. Два дома готовились к слиянию годами. Обменивались визитами, обсуждали приданое, планировали совместное будущее. И при этом понятия не имели, чем занимается будущая родня? Серьёзно? Это надо быть либо слепым, либо идиотом. А Морны, насколько я помню, не считаются ни первыми, ни вторыми.

Феликс отошёл от окна и сел на стул. Движение было резким, почти дёрганым. Хорошо. Значит, достал его. По-настоящему достал, а не просто поцарапал поверхность.

— Отец потратил годы на этот союз, — продолжил я. — Годы переговоров, годы взаимных услуг, годы улыбок на балах и рукопожатий на охоте. А ты — его венец. Живое воплощение договора. Печать, которая скрепляет сделку. Жертвенный агнец на алтаре политической целесообразности… хотя нет, это слишком драматично. Скажем так — ключевой элемент конструкции.

— Я понял твою мысль.

— Правда? Отлично. Тогда ты понимаешь, что если я сейчас вывалю эти бумаги на стол — пострадает не только твоя очаровательная невеста. Не только её папочка с его портами и торговыми путями. Пострадает весь дом Морнов. Наша репутация, наши связи, всё, что строилось поколениями.

Я помолчал, давая словам осесть.

— Поэтому я придержу их. Пока.

Тишина.

Феликс смотрел на меня так, будто я только что заговорил на древнеэльфийском. Или отрастил вторую голову. Или сообщил, что на самом деле я — переодетый дракон, который притворялся человеком последние семнадцать лет.

— И что ты хочешь взамен? — медленно спросил он.

А вот на этот вопрос у меня был очень, очень хороший ответ.

— Ничего.

Феликс моргнул. Потом ещё раз.

— Не верю.

— Твоё право. Можешь не верить. Можешь думать, что я плету какую-то хитрую интригу. Можешь подозревать подвох в каждом моём слове. Это ничего не изменит.

— Ты хочешь сказать, что просто так, из чистого альтруизма, решил защитить семью, которая фактически от тебя отказалась?

— Звучит глупо, когда ты так формулируешь.

— Потому что это и есть глупость!

О, эмоции. Наконец-то. А то я уже начал думать, что братец — робот, которого папочка собрал в подвале из запасных частей.

— Может, и глупость, — согласился я. — А может, я просто понимаю кое-что, чего ты не понимаешь. Дом — это не только те, кто сидит наверху и принимает решения. Это ещё и слуги, которые зависят от нашей репутации. Вассалы, которые клялись в верности. Крестьяне в наших землях, которым будет очень несладко, если Морны потеряют влияние. Ты о них подумал, когда размахивал мечом у меня под носом?