Книга Восхождение Морна. Том 3, страница 130 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Любопытство. Когда тебе в лицо тычут алхимическим огнём, обычно испытываешь что угодно, кроме любопытства. Разве что ты знаешь что-то, что меняет расклад.

— Сядь, — Щербатый кивнул на кресло напротив. — И убери уже эту хрень. Никто тебя не тронет.

— С ними мне как-то спокойнее, так что пока не уберу.

— Как хочешь.

Он пожал плечами с такой небрежностью, будто мы обсуждали, какое вино заказать к ужину. Откинулся в кресле, сцепил пальцы на животе и уставился на меня с выражением человека, у которого есть козырь в рукаве и который очень хочет его разыграть.

Ладно. Посмотрим на твой козырь.

— Но если ты думаешь, — продолжил он, — что я буду вести серьёзный разговор с человеком, который в любой момент может поджарить нас обоих, то сильно ошибаешься. Так дела не делаются. Не в этом городе и уж точно не со мной.

— А как они делаются?

— Сначала ты мне кое-что объяснишь. Потом я тебе кое-что объясню. А потом мы вместе решим, стоит ли нам убивать друг друга или можно разойтись по-хорошему.

Он чуть подался вперёд, и в его глазах мелькнул тот самый азарт, который я заметил раньше. Азарт игрока, который думает, что видит чужие карты.

— Тебя устраивает такой расклад?

Я помедлил, разглядывая его лицо. Морщины, въевшаяся в кожу усталость, шрам на подбородке и эти маленькие цепкие глазки, которые явно видели больше, чем хотели бы помнить. Такие люди не задают вопросов просто так. У него определённо что-то есть. Какая-то информация, которую он считает козырным тузом.

— Допустим, — сказал я и опустился в кресло, положив склянку на колено. — Излагай.

Щербатый несколько секунд разглядывал меня молча, будто прикидывал, с какого конца начать. Потом хмыкнул, и в этом звуке было что-то похожее на мрачное удовлетворение.

— Знаешь, Морн, я на этом свете сорок три года. Двадцать пять из них занимаюсь такими делами, о которых в приличном обществе вслух не говорят. Повидал всякое. Наёмников, которые резали друг друга за горсть меди и даже не морщились. Ходоков, которые возвращались из Мёртвых земель с такими глазами, что их собственные матери крестились и пятились к двери. Аристократов, которые искренне верили, что громкая фамилия и древний герб защитят от ножа под рёбра.

Он сделал паузу и скривился, будто вспомнил что-то неприятное.

— Не защитили, если тебе интересно.

— Приму к сведению.

— Так вот, к чему я веду. — Он откинулся в кресле и сложил руки на груди. — За все эти годы я научился видеть, когда меня пытаются нагреть. Нюх на это дело, понимаешь? Чуйка. Шестое чувство, если хочешь красиво. Когда человек врёт, от него как будто пахнет по-другому. И вот эта история с твоей ссылкой…

Он потянул носом воздух и поморщился.

— … воняет так, что у меня аж глаза слезятся.

А вот теперь стало по-настоящему интересно. Я чуть подался вперёд, не скрывая любопытства. Пусть думает, что зацепил моё внимание. В конце концов, он и правда зацепил.

— Продолжай…

— Родион Морн.

Щербатый произнёс это имя медленно, почти по слогам, и в его голосе прозвучало что-то похожее на мрачное уважение. Так говорят о лесных пожарах, чумных поветриях и особо злобных тварях из глубины Мёртвых земель. О вещах, которые нельзя контролировать, можно только пережить.

— Глава одного из двенадцати Великих Домов. Человек, который строит карьеры одним словом и ломает их одним взглядом. Человек, от которого половина имперского двора шарахается, а вторая половина мечтает попасть к нему в милость. — Щербатый хмыкнул. — Я навёл справки, когда ты появился в городе. Нормальная практика, ничего личного. Хочешь выжить в моём бизнесе, должен знать, кто есть кто.