Книга Восхождение Морна. Том 5, страница 141 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Серафима подошла к кровати и встала над Фролом. Несколько мгновений просто стояла, выравнивая дыхание, после чего положила ладони ему на грудь и приготовилась к работе.

Я повернулся к лекарю.

— Ты следишь за его состоянием. Пульс, температура тела, дыхание, активность ядра — всё, что можешь прощупать своей магией. Как только засечешь какие-нибудь нехорошие изменения — говоришь сразу. Не через секунду, не через две, а сразу. Понял?

Лекарь судорожно кивнул, подвинулся к лавке и вытянул ладони над грудью Фрола. Бледно-зелёное свечение целительской печати разлилось от его запястий до кончиков пальцев, и по тому, как сосредоточились его глаза, я понял, что испуг отступил на второй план, уступив место профессиональному рефлексу. Руки всё ещё подрагивали, но диагностическое заклинание держалось ровно.

— Начинай, — сказал я Серафиме. — Только медленно. Не торопись.

Иней пополз от её пальцев по ткани плаща, медленно, почти крадучись, совершенно непохожий на тот белый шквал, который недавно покрывал пол склада толстой коркой. Серафима вела холод внутрь, слой за слоем, а я следил через дар за тем единственным, что мог видеть: состоянием Фрола. Тревога, боль, хаотичные всплески страха, которые метались по его сознанию даже в беспамятстве, начали замедляться и затихать, как рябь на воде, когда стихает ветер.

— Пульс замедляется, — негромко сказал лекарь. — Семьдесят два… шестьдесят восемь… шестьдесят три…

— Хорошо. Серафима, продолжай. В том же темпе…

Температура вокруг кровати медленно падала. Дыхание Фрола замедлялось вместе с ней, паузы между вдохами растягивались, но плавно, без рывков. Дар показывал, как эмоциональные всплески гаснут один за другим, уступая место ровной тишине, похожей на сон без сновидений.

— Пятьдесят один… сорок семь… — голос лекаря дрогнул. — Сорок три. Это уже опасная зона.

— Серафима, тише. Уменьши поток примерно на половину.

Она не ответила, но иней на одеяле Фрола замедлил своё движение, и я почувствовал, как падение температуры чуть притормозило. Дар показывал тусклое, едва различимое мерцание жизни, которая ещё теплилась, но уже на самом краю.

— Тридцать девять… — лекарь сглотнул. — Тридцать семь… Если опустится ниже тридцати пяти, мы его потеряем.

— Серафима, ещё тише. Самый минимум.

Дрожь добралась до её плеч, и я увидел, как руки на груди Фрола начали подрагивать. Иней под её ладонями пошёл рывками, то замирая, то разрастаясь слишком быстро, и лекарь дёрнулся, готовый оттащить её.

— Не могу… — выдохнула она сквозь стиснутые зубы. — Артём, я не чувствую грань, не понимаю, где остановиться…

Я шагнул к ней и положил ладонь поверх её руки. Пальцы были ледяными, и мелкая частая дрожь передалась мне через кожу.

— Посмотри на меня, — сказал я негромко, но твёрдо.

Серафима подняла глаза. Взгляд был мутным от истощения, но всё ещё осмысленным.

— Не думай о том, что будет, если ошибёшься. Думай только о том, что делаешь прямо сейчас. Один вдох, одно движение, одна капля холода. Я слежу за ним и скажу тебе, когда нужно будет остановиться. Доверься мне. У тебя всё получится.

Несколько секунд она просто растерянно на меня смотрела, после чего коротко выдохнула и отвернулась к Фролу. Дрожь в руках не прекратилась, но на этот раз иней снова пошёл ровно, по чуть-чуть, без рывков.