Книга Восхождение Морна. Том 5, страница 138 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Причём перекрыть поток полностью означало убить парня так же быстро, как бы это сделал паразит, потому что ядро без циркуляции энергии гаснет за минуты, и этого Фрол уже не переживёт. Нужно было не остановить, а замедлить. Довести до состояния, когда энергия едва ползёт по каналам, ядро почти не пульсирует, а всё тело балансирует на самой грани, но пока ещё по эту сторону.

— Что с ним? — голос Турова раздался из-за спины, и в нём не было ни угроз, ни злости, только голый, ничем не прикрытый страх старшего брата, который стоит над младшим и видит, как тот уходит. — Ты можешь что-нибудь сделать?

Я медленно поднял голову и посмотрел в сторону перегородки, за которой сидела Серафима.

— Ну… кажется, у меня есть одна идея…

Идея выросла из простой тренерской привычки раскладывать любую проблему на части и искать рычаг, за который можно потянуть. Итак, что мы имеем…

Паразит питался энергией ядра, это я видел своими глазами, и чем активнее двигалась энергия по каналам Фрола, тем быстрее тварь её пожирала, разрастаясь и убивая носителя. А значит, нужно было сделать так, чтобы энергия почти перестала двигаться, довести циркуляцию до минимума, при котором ядро ещё теплится, но паразиту уже не за что зацепиться.

Это было не лечение, о полноценном исцелении здесь и сейчас речи не шло, а попытка купить время. Возможно несколько часов, может сутки, за которые удалось бы подготовить процедуру и вытащить эту дрянь целиком, пока она обездвижена и не сопротивляется.

И самый надёжный способ замедлить всё, что движется внутри живого тела, известен любому, кто не прогуливал биологию в школе, а если прогуливал, то хотя бы смотрел фильмы про криозаморозку.

Нам нужен был холод. Глубокий, контролируемый, точно дозированный холод, который опустит температуру ядра до порога, на котором энергообмен почти остановится, а парень войдёт в состояние, похожее на спячку, но всё-таки не откинет копыта раньше времени.

Правда, в фильмах обычно имелась красивая капсула с мигающими лампочками и бригада учёных в белых халатах, а у меня был полуразрушенный склад и криомантка, которая совсем недавно чуть не убила половину присутствующих, но суть от этого не менялась.

Менялась только цена ошибки. Вся затея упиралась в слово «почти», которое здесь означало разницу между жизнью и смертью: чуть пережать, опустить температуру ядра на полградуса ниже нужного, и оно погаснет, а вместе с ним тихо и окончательно погаснет Фрол. Чуть недожать, не дотянуть до порога, и паразит продолжит жрать, просто чуть медленнее, что в пересчёте на оставшееся время не даст ровным счётом ничего. Для такой работы нужна была не сила, а точность, ювелирная, почти хирургическая, на которую в этом складе был способен ровно один человек.

И этот человек сидел у стены, бледная до синевы, с магическим резервом, в котором осталось примерно столько же энергии, сколько воды на дне колодца после трёхмесячной засухи.

Да уж, Артём, в последнее время твои планы уверенно входили в категорию «феерично, гениально, но попахивает самоубийством». И самое паршивое, что эта затея тоже идеально туда вписывалась.

Я не успел озвучить идею, потому что Туров шагнул ко мне вплотную, схватил за ворот куртки и притянул к себе.

— Если он умрёт, Морн, ты отсюда не выйдешь.