Книга Восхождение Морна. Том 5, страница 35 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Вот такая! — он развёл руки шире плеч. — Синяя! Прямо в грудь тому огненному!

Второй, постарше, с аккуратной бородкой, которую он поглаживал после каждой фразы, будто проверял, на месте ли она, замотал головой.

— Да не было никакой молнии, ты чего! Зато он медведя голыми руками задушил. Я сам видел!

Потапыч сражался на моей стороне, но мужика с бородкой такие мелочи совершенно не смущали.

Третий, тощий, лысый, с бегающими глазками завсегдатая всех таверн разом, слушал обоих, хлебал пиво и наливался праведным возмущением с каждым глотком. Наконец он хлопнул кружкой по столу так, что у соседей подпрыгнули тарелки.

— Да вы чё вы оба несёте? Вы на арене-то были вообще или с чужих слов гоните?

— А ты был, что ли? — здоровяк насупился.

— Был! Вот всё видел вот этими вот глазами! — лысый ткнул себя пальцами в глаза, чуть не выколов один. — Когда девчонку огнём приложили, Морн сам на медведя запрыгнул, заорал как бешеный и верхом на нём в огневика влетел!

— Погоди, — здоровяк нахмурился, и было видно, что думать и говорить одновременно ему очень непросто. — Он что, кидал молнии, пока ехал верхом на медведе?

— А чему ты удивляешься? — торговец погладил бородку. — Руки-то свободны. Сидишь на медведе, кидаешь молнии. Удобно.

— Да какие молнии? — лысый аж подпрыгнул на лавке. — Я же говорю, он верхом на фамильяре был! Без всяких молний! Просто на медведе! А молнии ваши… — он замялся на секунду, потом махнул рукой. — Может, потом кидал. Не знаю. Я в какой-то момент отвернулся, у меня пиво проливалось.

Здоровяк открыл рот, собираясь возразить, но торговец его опередил:

— А я слышал, что медведь ещё и огнём дышит. Это правда?

— Да кто тебе такое сказал?

— Мужик у стойки. Вон тот, рыжий.

Все трое повернулись к стойке. Рыжий мужик мирно пил пиво и понятия не имел, что только что приписал Потапычу способность к огненному дыханию.

Если эти трое продолжат в том же темпе, к утру Потапыч будет дышать огнём, стрелять молниями и, вероятно, разговаривать на трёх языках.

Да уж… каждый раз одно и то же: стоит мне сделать что-нибудь заметное, как история обрастает такими подробностями, что через неделю я сам себя не узнаю. Не удивлюсь, если в столице уже считают, что я порождение древнего демона, который выбрался из преисподней, захватил тело изгнанного Морна и теперь собирается захватить Империю.

Хотя, если подумать, насчёт демона они будут не так уж далеки от истины. Тело-то Артёмкино я действительно занял, так что разница между мной и демоном — вопрос терминологии.

Впрочем, сейчас это тело выглядело так, что ни один уважающий себя демон в него бы не полез. Рёбра скрипели при каждом вдохе, бедро пульсировало под повязкой, а обожжённое предплечье было замотано в столько слоёв, что напоминало недоделанную мумию.

Выглядел я паршиво, но в Сечи на это никто не обращал внимания: если после боя ты сидишь, а не лежишь, значит победил, а если победил, значит заслужил выпивку. Вот только пока я тихо сидел в углу, пытаясь донести пиво до рта левой рукой, кое-кто праздновал победу с куда большим размахом.

Сизый, например, забрался на центральный стол у камина. Причём именно на стол, потому что звёзды не сидят на лавках вместе с простыми смертными. Он скрестил птичьи ноги, расправил перья и принимал восхищение публики с видом полководца, вернувшегося с триумфальной победой.