Книга Восхождение Морна. Том 5, страница 61 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Я сделал шаг вперёд.

Серафима замерла, глядя на меня так, будто я совершил невозможное. Для неё, привыкшей к тому, что люди в ужасе отступают перед её гневом, выставляют щиты или зовут на помощь, мой встречный шаг был сродни безумию. Я сократил дистанцию ещё на полшага, пока между нами не осталось почти ничего, кроме этого обжигающего холода.

— Всё? — спросил я совсем тихо.

Её губы мелко дрогнули, выдавая внутреннее смятение.

— Не подходи ко мне, — выдохнула она, и её дыхание коснулось моего лица облаком пара.

— А то что? Снова врежешь по мне магией?

— Не испытывай меня, Артём… — в её голосе послышалась опасная, надтреснутая нота. — Пожалуйста…

В этот миг она была похожа на натянутую до предела тетиву: ещё секунда — и она либо ударит на поражение, либо сорвётся в рыдания. И второе, пожалуй, пугало её саму куда сильнее, чем перспектива стать убийцей.

Я сделал ещё полшага, сокращая дистанцию до опасного минимума, и опустил голос до едва различимого шёпота, предназначенного только для неё одной:

— Я не нуждаюсь в защитнике, Сима.

Я видел, как она судорожно втянула воздух, как на мгновение опустились её плечи, а ярость в глазах провалилась в тёмную пустоту, обнажая то, что скрывалось за ледяным щитом. Перед всей площадью стояла не грозная магиня, а обезумевшая от страха за меня девушка, которая только что осознала, что её жертву и её защиту не приняли.

Жалеть её сейчас было нельзя. В мире, где мы жили, жалость унизила бы её сильнее, чем публичное поражение. Поэтому я продолжил всё тем же ровным, безжалостным голосом, вбивая каждое слово, как сваю:

— Никогда не действуй от моего имени. Не смей принимать за меня решения и не пытайся наказывать людей вместо меня. Ты можешь злиться, можешь ненавидеть, можешь спорить со мной до хрипоты в частном порядке, но мои проблемы — это моя территория. Ты поняла?

Она смотрела на меня несколько бесконечных секунд. В её взгляде метались остатки бури, но мой холодный напор методично гасил её пламя. Наконец, Серафима медленно отвела взгляд в сторону, и для неё это было равносильно официальной капитуляции.

— Пошёл к чёрту, — выдохнула она так тихо, что слова едва не затерялись в шуме ветра.

Она резко развернулась, и лёд под её ногами жалобно хрустнул в последний раз.

Площадь ещё мгновение хранила мёртвое безмолвие, а затем жизнь начала возвращаться. Кто-то судорожно выдохнул, по толпе прокатился многоголосый шёпот, а те, кто поумнее, внезапно вспомнили о неотложных делах. Люди вообще склонны быстро покидать места, где только что едва не стали свидетелями убийства.

Так что толпа растаяла с поразительной скоростью. Остались лишь мы четверо: я, Данила, Маша и Злата. Ну и, конечно, ледяная корка под ногами, которая ещё долго будет напоминать особо впечатлительным, что романтические истории в реальности пахнут не розами, а морозом и легким намёком на нервный срыв.

Злата всё ещё подпирала ограждение. Я видел, как она отчаянно пытается выровнять дыхание и унять дрожь, пробивавшую всё её тело. Получалось скверно. Весь её мир держался на шатком фундаменте: пока ты контролируешь взгляд, голос и позу — никто не узнает, как тебе страшно. И сегодня этот фундамент разнесло в щепки.

Я медленно подошёл, давая ей время привыкнуть к моему присутствию. Злата тут же подобралась, как уличная кошка, у которой слишком богатый опыт общения с тяжёлыми сапогами. При ближайшем рассмотрении отметины на её лице оказались именно такими, как я и думал: вчерашними. Синяк под глазом наливался желтизной, губа была разбита, а на шее, у самого воротника, темнел след от чьей-то ладони.