Книга Восхождение Морна. Том 6, страница 103 – Сергей Орлов

Сизый взвизгнул, но не отступил, а крутанулся на месте, подставив когтистые лапы, и поймал следующий удар, отведя суставчатый палец в сторону. Коготь скрежетнул по хитину, высекая искры, которые рассыпались в темноте оранжевыми брызгами.

Я был рядом через секунду. Нож в правой руке, левая свободна, и когда богомол отдёрнул руку для нового удара, я толкнул воздух с кончиков пальцев коротким жёстким импульсом. Зверолюда развернуло боком, обнажив незащищённую полоску кожи между хитиновыми пластинами, и Сизый не упустил момент, всадив когти между рёбрами. Богомол захрипел, согнулся, и мой нож вошёл ему в шею.

С этим закончили.

Но на его место уже лезли двое: дикобраз с иглами и тварь в хитиновой броне, которая выглядела так, будто кто-то облил человека расплавленным пластиком, а потом забыл его снять.

Дикобраз метнул иглы веером, и мне пришлось толкнуть воздух уже серьёзнее, плотной стеной, которая перехватила шипы на полпути и раскидала их по брусчатке с дробным стуком, как горсть гвоздей по жестяной крыше. По резерву ощутимо шаркнуло, но считать потери посреди драки — верный способ откинуть копыта. Так что оставим это на потом.

Сизый рванулся к дикобразу, я принял хитинового на себя, и дальше мир сузился до двух метров вокруг меня, до звона металла, хруста хитина и тяжёлого дыхания зверолюда, который пёр вперёд с тупым упрямством бульдозера, не обращая внимания на порезы.

Хитиновая броня держала нож, как бетон держит зубочистку. Лезвие скользило, не находя щелей, а кулаки зверолюда, обросшие бугристой коркой, летели с такой частотой, что мне приходилось работать на одних рефлексах, уклоняясь и отшагивая, потому что принять хоть один удар значило распрощаться с парой рёбер минимум.

Я дождался момента, когда зверолюд замахнулся правой для размашистого удара, нырнул под руку, оказался у него за спиной и левой ладонью направил язычок пламени прямо в стык между хитиновыми пластинами на шее. Огонь вошёл в щель, как отвёртка в паз, хитин зашипел, затрещал, и бронированный ублюдок взвыл, дёрнувшись всем телом. Брешь расширилась, обнажив бурую плоть, и нож нашёл цель со второй попытки, войдя по рукоять.

Хитиновый рухнул, забрызгав мне руку чем-то горячим и тёмным, и я развернулся к Сизому, который гонял дикобраза по двору, уворачиваясь от игл с виртуозностью, которая вызывала бы восхищение, если бы не сопровождалась непрерывным потоком нецензурщины.

— Братан! — заорал он, уклоняясь от очередной порции шипов. — Этот ёж-переросток кидается быстрее, чем я уворачиваюсь!

Я топнул ногой, земля под дикобразом дрогнула и поехала влево, сбив тварь с ритма ровно на ту секунду, которая нужна была Сизому, чтобы зайти сбоку и вцепиться когтями в загривок. Дикобраз дёрнулся, иглы встали торчком, но Сизый уже сидел между ними, прижимаясь к телу, где шипов не было, и методично рвал когтями шею, пока зверолюд не перестал дёргаться.

С троими справились. Осталось ещё девять, не считая тура, которого Серафима держала на льду.

Я бросил взгляд влево. Первый волк, оправившийся от удара о стену, больше не лез в драку, а хромал прочь, оставляя на камне мокрый красный след. Тур лежал на боку, вмороженный по рёбра, ревел и дёргался, но ледяной кокон пока держал, хотя трещины по нему расходились с каждым рывком всё шире.