Книга Восхождение Морна. Том 6, страница 110 – Сергей Орлов

Зверолюд пролетел подо мной, заднюю ногу повело, копыта заскребли по камню, и вся эта громада завалилась на бок через пять шагов, тяжело, с грохотом, от которого по двору разлетелась каменная крошка. Я приземлился, в два шага догнал тушу, которая ещё пыталась перевернуться на живот, и вогнал нож между хребтовыми позвонками по рукоять, после чего двести с лишним кило мяса обмякли разом, как будто из них выдернули всё, что заставляло их двигаться.

Со змеём Себастьян разобрался без меня, загнал его в угол двора, обжёг в трёх местах, и когда я подошёл, тварь уже прижималась к стене, мотая плоской башкой из стороны в сторону и понимая, что следующий огненный плевок может стать для него последним.

Я присел перед ним на корточки и ткнул кончиком ножа под подбородок, несильно, но достаточно, чтобы вертикальные зрачки сфокусировались на мне, а не на путях к отступлению.

— Попробуешь дёрнуться, и этот кот сожжёт тебя до костей. Ты меня понял?

Змей прошипел что-то длинное, злое, с присвистом, и хотя половину я не разобрал, общий посыл был предельно ясен и касался преимущественно моей матери, моего кота и того, что нам обоим следует сделать с собой при первой возможности.

Но Себастьян, сидевший в паре шагов, выбрал именно этот момент, чтобы чихнуть, по-кошачьи, коротко, только вот из пасти вместе с чихом вылетел аккуратный язычок пламени, который лизнул брусчатку в полуметре от змеиной морды.

Змей взвизгнул, тут же вжался в стену и забормотал:

— Понял, понял, понял, всё понял…

Во дворе наконец-то стало тихо…

Я стоял посреди этого бардака, тяжело дыша, и рёбра при каждом вдохе напоминали, что мы с ними в этой жизни так и не подружились, хотя, казалось бы, пора уже, столько всего вместе пережили. Нож в руке был липким от крови, вокруг на брусчатке валялось всё, чему на брусчатке валяться не положено, а воздух пах палёным мясом так густо, что хотелось дышать пореже и неглубоко.

Серафима сидела у стены, обхватив колени руками, бледная, с прищуренными глазами и печатью на руке, которая мерцала так тускло, что от неё нельзя было бы прикурить, даже если бы очень захотелось. Резерва у неё осталось примерно на то, чтобы остудить кружку с чаем, но она была цела, и это было самое главное.

Сизый лежал на боку, хрипло дыша. На шее наливался бурый след от пальцев тигра, перья на боку слиплись от крови, а когти медленно скребли по камню с тем бессмысленным упрямством, которое бывает, когда тело ещё трясёт от адреналина, а мозг потихоньку догоняет и начинает понимать, как близко всё это было к тому, чтобы закончиться совсем по-другому.

— Братан… — прохрипел он. — Я это… живой, что ли?

— Живой. Лежи пока.

— Офигеть… — Он уронил голову на камни и закрыл глаза, и на его клюве медленно расползалась улыбка.

Грач сидел у стены, привалившись спиной к камню, и выглядел так, будто только что пробежал марафон в полном снаряжении, а потом ещё и подрался на финише. Печать на его руке мерцала рвано, неровными вспышками, которые гасли быстрее, чем разгорались, и промежутки между ними становились всё длиннее.

Я скользнул по нему даром и… замер, потому что дар показал больше, чем обычно. Причём, намного больше.

Раньше я считывал людей как заметки на полях: общий ранг, потенциал, настроение, пара строчек об ошибках в тренировках. А сейчас передо мной развернулась целая страница, подробная, глубокая, с деталями, которых я раньше просто не видел, как будто кто-то взял мутное стекло, через которое я смотрел на мир, и протёр его до прозрачности.