Книга Восхождение Морна. Том 6, страница 17 – Сергей Орлов

Я стоял в центре площадки. Руки опущены, дыхание ровное, ноги на ширине плеч, и на лице ничего, кроме спокойного, чуть скучающего выражения человека, который ждёт продолжения, хотя продолжать, очевидно, некому.

Печать на правой ладони мерцала бледно-золотым, еле заметным светом, а единственным признаком того, что я вообще что-то делал, были тонкие струйки пара, которые ещё поднимались от мокрого песка там, где встретились огонь и вода, да слабый запах палёного пера, который Сизый наверняка припомнит мне за ужином.

Двадцать человек на лавках молчали. Просто сидели и смотрели, и в этой тишине было больше понимания, чем в любых аплодисментах, потому что каждый из них оказался здесь по одной и той же причине: однажды кто-то посмотрел на них и решил, что они полные бездарности. А сейчас перед ними стоял человек, которому сказали ровно то же самое, и этот человек только что раскидал двоих противников разом, использовав три стихии, ни одна из которых не была его основным даром. И при этом даже не запыхался.

Если хоть один из них сегодня ляжет спать с мыслью «может, и я так смогу», то утро прошло не зря.

Сизый выбрался из-под Данилы, отряхнул перья от песка, сплюнул в сторону что-то серо-жёлтое и посмотрел на меня. Причём, на этот раз без привычного ора и бравады, которой он обычно прикрывал любое поражение.

— Четыре стихии, — сказал он хрипло. — Братан, ты только что использовал четыре стихии!

— Три, — поправил Данила, поднимаясь и вытряхивая песок из волос. — Воздух, земля, огонь.

— А вода⁈ Я чё, по-твоему, от сырости промок?

— От пара, — сказал я. — Который получился из водяных лезвий Данилы. Я их не создавал, а сжёг. Разница принципиальная.

Сизый помолчал секунду и выдавил:

— Ну ладно — три. Всё равно офигеть.

Вода оставалась единственной стихией, с которой у меня были, скажем так, творческие разногласия: я пытался ей управлять, а она делала вид, что мы незнакомы.

Огонь пришёл как родной, земля подчинилась после двух недель ежедневной работы, воздух далась легче всего, но вода… Вода вела себя так, будто я пытался гладить кошку против шерсти, и кошка была мокрая, злая и с когтями.

Марек говорил, что у каждого мага есть стихия-антагонист, которая сопротивляется сильнее прочих. У меня это была вода, и пока что счёт был явно не в мою пользу.

Впрочем, моим ученикам знать об этом было совершенно необязательно.

А потом Сизый поднял голову и ухмыльнулся. Привычно, нагло, по-сизому, щёлкнув клювом, и я с облегчением понял, что ступор прошёл и химера вернулся в своё обычное, несносное, невыносимо болтливое состояние.

— Ладно, братан, — сказал он, поднимаясь и отряхивая хвостовые перья с видом оскорблённого достоинства. — Круто. Реально круто. Но в следующий раз я тебя достану. Вот увидишь. Серьёзно. У меня уже есть план.

— У тебя всегда есть план, — заметил Данила, вытирая лицо рукавом. — И он всегда заканчивается тем, что ты врезаешься в меня.

— Потому что ты вечно стоишь на дороге!

— Я стою на своей позиции.

— Твоя позиция — у меня на пути, и это не моя проблема!

Вот, кстати, об этом. Сизый был эмоционален, импульсивен и думал телом быстрее, чем головой, но это была понятная проблема с понятным решением: нагрузить тактическими задачами, заставить планировать на два хода вперёд, вбить в перьевую башку привычку думать до прыжка, а не во время.