Книга Восхождение Морна. Том 6, страница 19 – Сергей Орлов

Надя за прилавком перестала перебирать жабник, и пальцы сжали пучок так, что стебли хрустнули — она ждала этих новостей полгода, меняла ватагу за ватагой и тратила деньги, которых не было. Я накрыл её ладонь своей и чуть сжал.

— Продолжай.

— Паучьи гончие, как следопыт и говорил с самого начала. — Ходок поморщился. — Логово нашли в овраге за вторым холмом, настолько глубокое, что пришлось спускаться на верёвках. Паутина по стенкам в три слоя, старая уже и потемневшая, но держится — а это значит, что твари ушли недавно, с неделю назад, может, чуть больше. Само гнездо пустое, только кости на дне.

Он помолчал, переступив с ноги на ногу.

— Много костей, господин. Очень много.

За его спиной один из молодых мрачно уставился в пол.

— Четверых опознали там же, — продолжил старший, и голос стал глуше. — Вернее то, что от них осталось. В основном, по снаряжению — ремни, бляхи и прочее, чего эти твари не могут переварить. У одного нож с костяной рукоятью был, его в городе все знали. А так бы не опознали, потому что гончие… — он дёрнул щекой. — Ну вы понимаете. Кокон, потом высасывают, остатки в паутину. Через день-два уже не разберёшь, кто где. Мы весь овраг прочесали, на несколько сотен метров вокруг. Каждый куст. Каждую щель.

Надя за спиной молчала. Только дыхание стало более тяжёлым.

— А пятый?

Ходок потёр шею.

— Ковалёва нет. — Он покачал головой, и по тому, как он это произнёс, было ясно, что сам до сих пор не может себе этого объяснить. — Совсем нет. Ни тела, ни костей, ни кокона, ни единой тряпки. Я сам три раза весь овраг обошёл, паутину руками обдирал, в каждую нору лез. Ребята по склонам лазили — вдруг тело наверх вытащили или оттащили куда. Но ничего, будто его там отродясь не стояло.

Он провёл ладонью по затылку.

— Я двадцать лет в ходоках, всякого насмотрелся, — сказал он медленно, будто сам себя проверял. — Времени прошло много, следов давно нет, это понятно, с этим не спорю. Но вот что странно: четверо есть, пусть и костями, а от пятого — ничего. Совсем ничего, даже кокона пустого нет. Гончие всех убивают на месте, не таскают добычу далеко, незачем им. Почему четверо в овраге, а один как сквозь землю провалился — этого я понять не могу.

Он покосился на Надю, потом на меня.

— Следопыт наш тоже голову чесал и ничего путного сказать не смог, а он своё дело знает, я за него ручаюсь. Мы с ним перебрали варианты. Либо тело утащила какая-то тварь покрупнее гончих, за Четвёртый порог или дальше, но тогда бы следы остались — кровь, борозды, клочья, хоть что-нибудь. Тварь, которая волочит тело, по воздуху его не несёт. А там чисто, будто метлой подмели. Либо…

Он осёкся и снова покосился на Надю.

— Говори, — сказал я ровно.

— Либо он сам ушёл, — закончил ходок, и по тому, как он это произнёс — быстро, на одном выдохе, будто выдирая занозу, — было ясно, что он прокручивал эту фразу в голове всю дорогу от Мёртвых земель до лавки. — Четверо погибли на месте, а пятый исчез без следа — это не случайность, хозяин. Если человек хочет пропасть так, чтобы его не нашли, Мёртвые земли для этого место подходящее. Дальше граница, за ней Урал, а что там с ним стало — это уже не нашего ума дела.

Он повернулся к Наде, и голос стал тише.

— Вы уж простите, госпожа. Я как есть говорю, мне врать резону нет, да и не умею я это дело. Что видел — то докладываю, а выводы уж вам делать.