Книга Восхождение Морна. Том 6, страница 93 – Сергей Орлов

Жилин заметил нас шагов за десять. Взгляд скользнул сначала по Гнедичу, потом по мне, и задержался на секунду дольше, чем на коменданте.

— Тимофей Андреевич! — Гнедич расцвёл, будто встретил любимого родственника после годовой разлуки. — Позвольте представить вам молодого человека, о котором вы наверняка уже наслышаны. Артём Родионович Морн, наследник дома Морнов, человек, который за считанные месяцы произвёл в нашем скромном городе настоящий переворот. Лавка, страховая система, арена, связи с лучшими людьми Сечи, и это, поверьте, только начало. Я лично наблюдаю за его успехами с самого первого дня и могу сказать со всей ответственностью…

— Борис Семёнович, — Жилин негромко перебил его, и в голосе было ровно столько вежливости, чтобы формально не обидеть, и ровно столько стали, чтобы комендант заткнулся на полуслове. — Благодарю за представление. Дальше мы с Артёмом Родионовичем разберёмся сами.

Гнедич замер с недоговорённой фразой на губах, и на долю секунды в его глазах мелькнула растерянность, почти обида, как у собаки, которую пнули за принесённую палку. Но комендант Сечи не продержался бы на своей должности столько лет, если бы не умел быстро оценивать ситуацию.

Я буквально увидел момент, когда в его голове щёлкнуло: представление состоялось, своё дело он сделал, три процента отработаны, а значит можно с чистой совестью вернуться к Громобою и Мире, где можно было сорвать куш покрупнее.

Растерянность сменилась облегчением так быстро, что кто-нибудь менее внимательный и не заметил бы. Комендант натянул улыбку, кивнул, пробормотал «разумеется, разумеется, если что — зовите» и нырнул в толпу гостей, уже высматривая на ходу, куда подевался архимаг.

Мы остались вдвоём, и я наконец увидел Жилина вблизи.

Мужик был здоровый, широкий в плечах, из тех, кого с первого взгляда хочется обойти стороной в тёмном переулке. Руки большие, с короткими пальцами и сбитыми костяшками, которые никакие дорогие перстни не могли сделать купеческими. Лицо широкое, обветренное, будто его двадцать лет подряд шлифовали ветром и солнцем Мёртвых земель, и судя по результату, Мёртвые земли старались на совесть.

Купеческий кафтан сидел на этих плечах как седло на быке: дорого, аккуратно, но под кафтаном пряталась совсем другая порода, и порода эта лезла наружу в каждом жесте, в каждом повороте головы, в манере стоять, расставив ноги чуть шире, чем положено приличному торговцу.

Дар я активировал на подходе, ожидая увидеть знакомую картину: цифры, строчки, характер человека как на ладони. Но вместо этого пошла какая-то дичь…

Усталость прыгала с двадцати на шестьдесят и обратно, расчёт показывал одновременно четырнадцать и сорок один, а строчка эмоционального состояния мерцала, расплываясь и собираясь заново, будто дар пытался считать двух разных людей, запихнутых в одно тело.

Подождите-ка… Две разные личности… где-то я такое уже видел…

Я чуть не споткнулся на ровном месте, потому что последний раз дар выдавал такую кашу на дуэли с Корсаковым. Тогда я списал это на помехи, на стресс, на собственную неопытность. А потом Корсаков обернулся в огромного медведя, и всё встало на свои места. Двойное считывание означало, что внутри человеческой оболочки пряталось что-то ещё, что-то, чему дар не мог подобрать единый профиль, потому что профилей было два.