Книга Восхождение Морна. Том 7, страница 126 – Сергей Орлов

— Артём? — Надя смотрела на меня с тем самым беспокойством, которое только-только улеглось и теперь снова поднимало голову. — Что-то случилось?

Я ещё раз глянул на записку у себя в ладони, потом сложил её обратно и сунул в карман.

— Да так, Надь. Но похоже, один засранец сегодня станет очень опасным засранцем…

Я сложил записку и сунул в карман.

— Ничего не поняла, — Надежда отложила нож и вытерла руки о передник. — Артём, случилось что-то серьёзное?

— Надеюсь, что нет.

Я снял с крючка жилет, натянул поверх рубашки и пошёл к двери.

— Себастьян, за мной.

Кот на прилавке медленно открыл один глаз и посмотрел на меня так, будто я плюнул ему в миску со сливками.

«Господин Морн, вы вообще отдаёте себе отчёт, к кому обращаетесь? „За мной“ говорят псу на цепи, но никак не фамильяру моего уровня.»

Ну началось. Я в первый раз в жизни зову с собой говорящего кота и, оказывается, делаю это неправильно.

— Себастьян, я, если честно, в душе не знаю, как полагается звать фамильяров. Как-то не довелось раньше пересечься с вашим братом. Если у вас тут есть особое церемониальное обращение — обучишь по дороге. Пойдём, времени мало.

«Извольте формулировать просьбу корректно, и тогда никаких проблем не будет.»

Я выдохнул через нос. Договоримся, куда денемся.

— У тебя есть пять секунд, после чего я уйду, а ты останешься сторожить лавку. Надя как раз собирается варить настойку на гнилостной траве, и запах от неё просто закачаешься.

Кот резко распахнул оба глаза.

«Это, безусловно, меняет картину… я готов!»

Он быстро поднялся, потянулся всем телом так, что хвост встал торчком, и только после этого спрыгнул с прилавка.

За дверью обдало холодом, и я машинально втянул голову в плечи.

Сечь готовилась к зиме: подмёрзшая земля хрустела под сапогом, редкие прохожие кутались в воротники, у мужика с мешком на плече при каждом шаге плыл изо рта белый пар. По всем приметам я через минуту должен был начать греть руки дыханием и мысленно крыть себя последними словами за то, что не накинул куртку.

А я вдохнул и… ничего. Холод прошёлся по плечам, как ему и полагалось, упёрся где-то на полпальца под кожей в моё родовое пламя и повернул обратно.

Внутри стояло плотное ровное тепло, как от хорошо протопленной печи, у которой только что прикрыли заслонку. На жар при простуде это было непохоже — тот бьёт волнами, а тут ровно, в фоне, греет в полсилы и явно может больше, если попросить. Прикольно. У меня под кожей завёлся собственный костёр, и кто-то невидимый время от времени подкидывает в него щепки.

Ещё вчера я кутался в этот же самый жилет на тренировке и грел ладони дыханием в перерывах. А сегодня шёл по улице нараспашку и думал, не расстегнуть ли ещё и ворот.

Бабка с мешком поравнялась со мной, скользнула взглядом и поджала губы.

— Мальчик, ты б хоть шапку-то надел. Простудишься ведь, дурья голова.

И, не дожидаясь ответа, пошла дальше, бормоча что-то про нынешнюю молодёжь, которой плевать на собственное здоровье.

По делу, кстати, говорила. Не про шапку, она для слабаков, а в целом по ситуации. Минус пять на улице, я в одном лёгком жилете нараспашку, и мне нормально. Вообще нормально, как будто за окном плюс двадцать и лето на подходе.

По-хорошему меня сейчас должно потряхивать. Уши должны гореть, нос краснеть, пальцы ныть, всё как положено нормальному человеку, который зимой шастает по улице в одной рубахе. А меня не трясёт. Даже мурашек нету.