Книга Восхождение Морна. Том 7, страница 135 – Сергей Орлов

Я выдохнул и шагнул к тому, кто выглядел тут за старшего. Здоровый дядька, бритая голова, большой рубец на затылке, борода чёрная как уголь.

— Так… и как это вообще понимать?

Старший склонился чуть ниже и плотнее прижал кулак к груди. Прекрасно. Сейчас, видимо, начнётся что-то торжественное, а у меня на это совершенно нет времени.

— Господин Морн, дайте сказать, — пробасил кузнец.

Я с тоской посмотрел в сторону Источников мадам Розы, и вздохнул.

— А это не терпит? Мужики, вот серьёзно, я бы с удовольствием поговорил с вами в любое другое время, но сейчас действительно есть срочное дело.

Но вместо ответа это компания только сильнее склонила головы и продолжила стоять на колене.

— Ну хорошо, — я посмотрел на главного. — Говори.

— Меня Корней звать. На ряду кличут Молотом. Старшим тут пятнадцатый год хожу. До меня старшим был Прохор Косолапый, я у него в подмастерьях бегал, пока он не помер. После похорон мужики выбрали меня, с тех пор и тяну эту лямку.

Да чтоб тебя, походу ещё и биографию каждого из восьми сейчас слушать придётся. Ладно, Артём, терпи. Но если в ближайшую минуту мужики не перейдут к делу, придётся сворачивать это представление и сваливать отсюда.

Корней тем временем замолчал и поднял на меня глаза. Светло-серые, в сетке мелких морщин, без испуга и без суеты, и от такого взгляда, я знаю по опыту, добра не жди: обычно за ним идёт либо серьёзная просьба, либо серьёзное предложение, а светской беседы за таким взглядом не бывает в принципе.

— Мы тут промеж себя посудили и решили к вам, господин Морн, подойти. С разговором

Ничего не понятно, но очень интересно. Сразу видно, что у мужиков что-то наболело и сейчас, скорее всего, ко мне будут с это болью обращаться. Это видно по их лицам, по тому, что они на колено встали и, чего уж говорить, по их эмоциональному состоянию, которое я просмотрел в первые секунды.

Вопрос только в том, в какой блудняк они меня хотят втянуть, и смогу ли я получить с этого профит.

— Так в чём дело, Корней?

Молот сложил на груди здоровенные руки в шрамах от окалины, с пальцами толщиной с доброе полено, и снова на секунду замолчал, прикидывая, с какого края заходить. Видно было, что мужик не привык говорить помногу и сейчас выбирает каждое слово так же тщательно, как выбирал бы заготовку под клинок.

— Господин Морн, по городу разное говорят. Особенно в последнюю неделю. Говорят, ночью к коменданту зверолюды лезли целым отрядом, и если бы не вы, лежать бы половине Верхнего города с перерезанными глотками. Что вы их там рубили вместе с архимагом, чуть ли не на равных, троих или четверых уложили лично, а одного, самого здорового, выкинули в окно с третьего этажа. Бабы у колодца уже до того договорились, что будто бы вы по двору гоняли с одним мечом и голыми руками арбалетные болты ловили. Врут или нет, не знаю. Не моё дело.

Господи, а я-то думал, у мужиков правда что-то серьёзное стряслось. А они слухи пересказывают.

— Корней, ну ты же сам понимаешь. Слухи на то и слухи. Зверолюды были, не спорю. Но рубили их Громобой и моя… знакомая. А я там больше под ногами путался, чем сражался.

Лицо кузнеца даже не дрогнуло.

— Это вы, господин Морн, по молодости скромничаете. И правильно делаете, наверное. Только мы, кузнецы, отродясь ни словам, ни слухам не верили. Всю правду о человеке говорят только его дела. — Он обернулся к остальным. — Так, мужики?