Книга Восхождение Морна. Том 7, страница 4 – Сергей Орлов

Мы обогнули завал из битого кирпича и обломков, и через полминуты вышли к единственной части резиденции, которую взрыв почему-то обошёл стороной. Три комнаты, стёкла вылетели, штукатурка потрескалась, но стены стояли и крыша держалась, что по нынешним меркам тянуло на пятизвёздочный отель.

Когда мы вошли, внутри уже ждали.

Мира сидела у окна. Тёмная кожа, ремни, пряжки, плащ откинут на плечи, хвост мерно покачивается за спиной, как маятник на старых часах. Час назад она была в чёрном платье и выглядела так, что у половины зала пересохло во рту, а сейчас передо мной сидела совершенно другая женщина, боевой агент в полной полевой экипировке, собранная, готовая в любую секунду сорваться с места.

Где она за этот час раздобыла снаряжение, когда переоделась и куда дела платье, в которое, к слову, было вшито серебра на годовой бюджет мелкого баронства, я даже спрашивать не стал. Есть вопросы, на которые лучше не знать ответа.

Янтарные глаза с вертикальными зрачками скользнули по мне, задержались на Себастьяне, и я уловил мгновенный интерес, кошка учуяла кота, но Мира тут же отвернулась к окну, не сказав ни слова. Видимо её голова была занята другими вопросами.

А вот второй человек в комнате заставил меня споткнуться на полушаге.

У дальней стены, привалившись плечом к камню, стоял Кондрат Туров. Руки скрещены на груди, лицо узкое, скуластое, высушенное ветром, серые глаза зацепили нас при входе и тут же отпустили. Держался он так, будто ему здесь самое место, рядом с агентом Союза Свободных Стай и командиром Длани, в комнате, где собирались обсуждать вещи, о которых бывшим атаманам из Сечи знать не полагается.

Я повернулся к Громобою. Тот, видимо, ждал этой реакции, потому что ответил раньше, чем я успел открыть рот.

— Кондрат Туров работает на имперскую канцелярию уже восемь лет, молодой Морн. Я полагал, вы догадывались.

А я как бы не догадывался. Вот абсолютно.

Кондрат Туров, который чуть не утопил Сечь в крови во время войны с Кривым, у которого весь смысл жизни умещался в одного человека, в младшего брата Фрола, и которого я три месяца считал опасным, умным, но в конечном счёте обычным приграничным волком, живущим по собственному кодексу. И всё это время он работал на Империю…

А я за три месяца знакомства даже этого не почуял, хотя обычно очень неплохо читаю людей. Как-то… обидно даже.

С другой стороны, какой нормальный агент из-за раненого брата пойдёт рассылать метки смерти и похищать людей, рискуя спалить восемь лет прикрытия? Либо в имперской канцелярии очень своеобразные стандарты подготовки кадров, либо Кондрат просто Кондрат, и никакой долг перед Родиной не перевесит у него жизнь собственного брата.

Туров никак не отреагировал на мой взгляд, продолжая стоять у стены с тем же каменным лицом.

А вот четвёртый человек в комнате заставил меня напрячься.

Жилин сидел за столом, широкий, обветренный, с короткими пальцами и сбитыми костяшками. Тот самый Жилин, которого змей в моём дворе назвал «старшим». Тот самый, чей образ мой дар выдернул из башки пленного зверолюда, с вертикальным зрачком, проступающим сквозь человеческое лицо.

Купец явно нервничал, пальцы постукивали по столешнице, глаза бегали между дверью и Громобоем, и мне не нужен был дар, чтобы прочитать его состояние. Он боялся разговора, после которого может не выйти из этой комнаты.