Книга Восхождение Морна. Том 7, страница 49 – Сергей Орлов

У обычного мага таких каналов от силы два или три, а у меня в груди лежала целая сетка, которую кто-то когда-то заботливо проложил, а потом по каким-то своим причинам бросил на полпути.

И списать всё это только на чужеродную душу попаданца у меня уже точно не получалось. Причина тут явно крылась глубже, в самом теле Артёма Морна, в его родовой крови, в том, что Морны на протяжении столетий оставались одним из старейших огненных родов Империи. А может, дело было и в том странном ритуале, отголоски которого я видел сквозь бред, и с этим мне ещё предстояло обстоятельно разобраться.

Ладно, с родовой кровью и ритуалами буду ковыряться позже, а сейчас надо было работать с тем, что лежало передо мной. Так что я отложил всю эту россыпь ниточек в ту же мысленную папку, куда в последнее время складывал решительно всё подряд, и перевёл внимание на главное.

А главное обнаружилось слева от канала Оценки, и выглядело оно довольно любопытно.

Основной канал огненной стихии сидел на своём месте. Широкий, с крепкими стенками, сейчас тёмный и спокойный, потому что будить его я пока не собирался. А к нему сбоку, плотно прижавшись вдоль всей длины, шёл ещё один канал, толстый, как водосточная труба, которую зачем-то прикрутили к боку обычной. Причём шёл он не просто параллельно, а буквально врастал в основной, соединялся с ним в нескольких местах короткими перемычками и работал с ним в неразрывной паре.

Родовой канал Морнов. Тот самый, по которому когда-то должна была течь настоящая огненная мощь рода и который, если верить моим сегодняшним видениям, какая-то Тень в капюшоне запечатала пять лет назад. Предположение, конечно, зыбкое, и проверить его пока было нечем, но другого объяснения тому, что я сейчас видел перед собой, у меня попросту не нашлось.

Я повёл по этому каналу дар осторожно, так тренер обходит по кругу травмированную ногу подопечного, прежде чем вообще решиться к ней притронуться. За преградой, как и утром, ровно дышал глубокий плотный жар. Только теперь в стенке канала красовалась новая отметина, та самая щель, из которой днём хлестало пламя. Сейчас она была плотно, хоть и криво, заткнута.

Вроде бы держится. На соплях, конечно, но держится.

На этом с магической частью я пока закончил и переключился на то, что всё это время параллельно докладывало само тело. А доклад этот, надо сказать, шёл подробный и разнообразный. Рёбра ныли знакомой волной, которую я за последние месяцы успел полюбить как старого родственника, правая ладонь под повязкой горела ровным тёплом, словно под кожей у меня лежала нагретая на солнце монета, а вот с головой творилось что-то по-настоящему любопытное.

Гул прошёл. За правым глазом больше никто не ковырял раскалённой спицей, мысли выстраивались в ряд легко, будто я только что встал после хорошего сна. И при этом во всём теле стояла какая-то дурацкая, совершенно необычная лёгкость, словно я не в лавке после обморока валялся, а только что пробежал десять километров по морозу и был готов пробежать ещё двадцать.

Очень странное ощущение. Тело докладывало, что меня добротно отколошматили, и каждая мышца по отдельности подробно уточняла, где именно и как сильно. А я стоял в середине этого доклада с тупой довольной ухмылкой и чувствовал, что весь этот мордобой пошёл мне исключительно на пользу.