Онлайн книга «Восхождение Морна. Том 9»
|
— Дорогой плащ, фамильяр, комплекция плюс-минус подходящая, — неспешно перечислил он, будто прицениваясь к товару на прилавке. — Изображаешь из себя Морна? Данила сглотнул и кое-как заставил язык шевелиться. — Я… мы… — Да и весь этот шум по городу, — продолжил Громобой всё так же ровно, — это ведь Артём затеял, верно? Сдаётся мне, он таким манером выводит из Сечи Жилина. Данила понимал, что врать архимагу — это форменное самоубийство. Как и понимал, что этот самый архимаг видит его насквозь. Но язык всё равно выдал совсем другое: — Нет… — Голос сел на середине, и Данила сам услышал, до чего жалко это звучит. — Мы просто вышли на улицу, а там гвардейцы… вот и побежали… Соврал он скверно, бестолково, и сам это знал. Но соврал. Стоя по колено в камне, перед архимагом, от одного присутствия которого подгибались ноги, он всё равно, не раздумывая, прикрыл Артёма. Иначе он попросту не мог. Громобой чуть приподнял бровь, и в тяжёлом лице его мелькнуло что-то похожее на сдержанное одобрение. Снаружи снова ударили в дверь, теперь уже в полную силу, так что доска лопнула и повисла на одной петле, а в проём полез свет факелов и ворвались злые голоса. Архимаг же неторопливо перевёл взгляд обратно на Данилу, словно не сразу поверив, что этот мокрый, по колено вросший в камень мальчишка только что соврал ему прямо в лицо. — Надо же, — медленно произнёс он, разглядывая Данилу с проснувшимся интересом. — А Морн, выходит, и впрямь собрал вокруг себя верных людей. Архимаг задумчиво качнул головой, и в тяжёлом его лице что-то неуловимо смягчилось. Глядя на это, Данила понял, что неловкая ложь понравилась Громобою куда больше, чем если бы он сказал правду. А потом архимаг лениво повёл рукой в сторону Данилы и кота, и стена за их спинами шевельнулась. Данила и охнуть не успел, как камень пополз вверх по его ногам и спине, обхватил со всех сторон холодной коркой и потянул назад, в кладку. В тот же миг то же самое сделалось и с Себастьяном. Данила зажмурился, готовясь, что его сейчас расплющит, но боли так и не пришло. Камень мягко обтёк его, укрыл целиком и застыл, оставив лишь узкую щель для воздуха, и Данила вдруг осознал, что стоит теперь внутри стены, слитый с грубой каменной кладкой так, что снаружи его не увидеть. А сквозь камень он по-прежнему всё видел и слышал, словно через мутное стекло. Гвардейцы ввалились в зал толпой, с факелами наголо, азартные, мокрые, заведённые погоней, и тут же встали как вкопанные. Потому что посреди тёмной комнаты, в глубоком кресле, нога на ногу, сидел архимаг и глядел на них с тем выражением, с каким хозяин дома глядит на ораву, что вынесла ему дверь. Факелы дрогнули. Кто-то из задних рядов придушенно охнул и попятился. — Г-господин Громобой, — выговорил старший, и голос у него сел на середине слова. — П-простите… мы преследовали… тут пробежал человек, маг, с огнём… забежал в этот дом… — В мой дом, — мягко уточнил Громобой. — В ваш дом, — обречённо подтвердил старший, и Данила сквозь камень увидел, как у бедолаги дёрнулся кадык. — Мы не знали, что это ваш дом… — Бывает, — спокойно ответил Громобой. — Ну… раз уж пришли, то можете обыскать мой дом. Но сразу скажу, лично я тут никого не видел… Старшего перекосило от одной мысли о таком самоубийственном неуважении. |