Книга Восхождение Морна. Том 9, страница 81 – Сергей Орлов

Он подался вперёд, ближе к лампе, и по чешуе на скулах прошёл зеленоватый отблеск.

— А теперь смотрите, как чисто сработано. Я — золотой змей, зверолюд, а зверолюду в Империи не жить. Закон в этом случае суров.

— Допустим. — Я подпёр подбородок ладонью. — Но ты ведь не виноват в том, что с тобой сделали. Умысла твоего тут не было, и любой толковый ментальщик — а при дворе такие точно водятся — подтвердил бы это в два счёта. Так что ты мог спокойно прийти в тот же Серый Приказ и всё выложить. Что сделали, кто сделал, где сделали. Думаю, тебя бы за такое ещё и наградили.

Жилин грустно усмехнулся.

— Простите за дерзость, молодой Морн, но рассуждаете вы как человек, с чьим словом в Империи считаются. А я тогда был обычным ходоком, из тех, кто звёзд с неба не хватает. — Язык на миг показался изо рта. — Думаете, я один такой умный? Да у Серого Приказа таких, как я, вагон и маленькая тележка. Иной боец сам идёт к тёмным алхимикам — переделать себя в зверолюда, лишь бы силу заполучить. А как дело будет закончено, придумывает хитрый план, как от будущей казни отмазаться. Вот и бежит с повинной, мол «я не виноват, добрые господа, это злые люди схватили и переделали меня силой.»

Я хмыкнул.

— Ну понятно. Все вокруг резиновые изделия, один он воздушный… змей.

— Что-что? — не понял Жилин.

— Да эт я так. Продолжай.

Зверолюд посмотрел на меня с подозрением, но ещё раз уточнять всё же не стал.

— Так что в Приказе на такие сказки особо не верят. И мне бы, скорее всего, тоже не поверили.

— А если бы поверили?

— Тогда у меня было два пути. Или до конца дней работать в особом отряде при Сером Приказе. Или… — он вздохнул, — снова на стол. Только теперь в имперской лаборатории.

Я тут же вспомнил, что собирались сделать с Корсаковым, не добей я его на дуэли. В этом Жилин был прав. И страх его был оправдан.

— Вот я и не пошёл сдаваться. Можете считать, что испугался. Наверное, так оно и было. — Зрачки сузились. — Затаился и стал жить дальше. Потихоньку скупал на чёрном рынке дорогие артефакты, из тех, что прячут вторую сущность.

— И этим сам подписал себе смертный приговор.

— Да… — тихо согласился он. — Поначалу-то я просто отсиживался. А потом освоил частичную трансформацию, распробовал своё чутьё в деле и пустил его в ход на всю катушку. Каждая сделка приносила баснословную прибыль. Я очень быстро разбогател с помощью новых способностей. — Язык дёрнулся. — Приди я сразу, меня бы взяли на службу в Серый Приказ: дар редкий, такому всегда найдётся дело. А за то, что полгода скрывал, да ещё и наживался на запретном даре, полагается только одно — смертная казнь.

— И чем выше ты забирался…

— Тем короче делался поводок, — закончил он за меня.

Вот теперь весь их расчёт сложился у меня в голове окончательно. Зачем ломать человека, когда он упёрся рогом и доведён до края, если можно дать ему распробовать новую жизнь, богатую и сытую, а уже потом прийти и начать всё это отбирать.

— Получается, они просто выждали, — хмыкнул я.

— Именно. Дали мне подняться, хорошенько заработать, обрасти связями… — он усмехнулся, — я даже женился, и о детишках начал подумывать. И вот как-то вечером приходит записка. А в ней — красиво, со вкусом — расписано, кто я такой, где и как заполучил свои способности, к каким делам приложил руку. И кому всё это ляжет на стол, если я откажусь с ними сотрудничать.