Книга Восхождение Морна. Том 10, страница 111 – Сергей Орлов

— Ты видел там Тихона?

«Старосту?» — удивился фамильяр. «Как же много я пропустил… Однако нет, его там не было. Это было нечто другое. Мистическое, будь оно неладно», — Себастьян мысленно вздохнул. «Никогда не любил связываться с храмами. Вечно с ними всё наперекосяк».

А у меня в голове тем временем сошлось то, что не сходилось с самой ночи боя.

Марионетки тогда повалились разом, посреди свалки, и мы решили, что жрец выдохся и понял, чем для него пахнет дело. Ошиблись. Выдохся он не больше, чем я после разминки: просто в эту самую минуту на него бросился Себастьян, и старику пришлось потрудиться, чтобы уложить кота с одного удара. На толпу сил уже не осталось.

А после того удара он рассмотрел, кого именно уложил, и понял, что зверь не деревенский, что за таким зверем стоит хозяин, и хозяин этот вот-вот прибежит на шум. Поэтому и убрался, не дожидаясь подмоги.

Но кое-что хорошее из этого следовало. Держать своих послушников он может, только пока стоит с ними рядом, иначе не бросил бы их так легко. А раз так, то полтора десятка человек, которые сейчас отдыхали в нашем доме, никакой опасности для нас не представляли.

Впрочем, пусть посидят здесь до конца. Мне так спокойнее.

— Братаа-ан!!!

— Не сейчас, Сизый.

— Братаа-а-ан.

И вот тут я сообразил, что за стеной стало тихо. Полтора десятка человек, которые минуту назад галдели как на ярмарке, разом перестали шуметь.

Я повернул голову.

В дверном проёме стоял Прошка. Одна рука на перевязи, зато в ладони второй руки лежало тусклое колечко, которое я прекрасно помнил.

— Ну что, наёмник, — сказал он. — Теперь ты уже не такой смелый?

Сизый сорвался так, что я едва уловил движение. Казалось, только что топтался у меня за спиной — а в следующий миг был уже в другом конце комнаты. И не один, а вместе с Прошкой.

Лапа впечатала деревенщину в стену, как гвоздь по самую шляпку, аж ставни задрожали и с полки посыпалась какая-то утварь. Здоровая Прошкина рука беспомощно скребла по бревну, каблуки скребли по полу в поисках опоры, а по лицу медленно расползалась синева.

Таким я Сизого ещё не видел. За всё наше знакомство он побывал и балаболом, и обжорой, и комиком-недотёпой, но вот таким взбешённым — пожалуй, ни разу. От обычного трёпа не осталось и следа. Только вздыбленные перья, вжатая в плечи голова да пустые глаза, в которых плескалась дикая ярость.

Что, в общем-то, было понятно. Мира — сестра его Ласки. Той самой, которую он искал по всему свету и ради которой, собственно, ко мне и прибился. А пока Ласки нет, Мира ему — единственная родная душа в этом мире. И вот теперь жизнь этой девушки висела на волоске.

— Где… Она… — процедил Сизый.

Прошка захрипел, задёргался, и до него наконец дошло, что молчать — не лучшая мысль, когда тебя держат за горло.

— Я от ж-жреца!.. — просипел он. — Не тронь!.. Если я не вернусь — он их порешит!.. Всех!.. И девку вашу первой!..

Пальцы у Сизого едва заметно дрогнули. Казалось, ещё немного и он прикончит этого недопослушника. Что было бы ошибкой, поэтому я подошёл и положил ладонь ему на плечо.

— Сизый. Отпусти его.

Он не отпустил. Мышцы под ладонью были как натянутый канат, который вот-вот лопнет и хлестнёт по всему, что рядом.

— Если хочешь вытащить Миру — он нужен нам живым, — сказал я тихо. — Мёртвый Прошка не скажет, чего хочет жрец. А без этого мы к Мире и не подступимся. Понимаешь?