Книга Восхождение Морна. Том 10, страница 125 – Сергей Орлов

Я упёрся ладонью в пол и встал. Не картинно, без пафоса… куда там. Скорее по-стариковски, в два приёма, придерживаясь за стену, кряхтя не хуже деда, которому на огороде прихватило поясницу. Но всё-таки встал. Сам.

Тихон смотрел на меня чёрными провалами вместо глаз и будто не верил, что я держусь на ногах.

— Ну всё, старик, — сказал я и сплюнул кровь на плиты. — Кажется, ты по-настоящему кое-кого разозлил.

Я посмотрел на Тихона, и в глаза плеснуло жаром. Тёплая волна, что секунду назад собрала меня по кусочкам, поднялась выше, к самому взгляду, и старик вдруг попятился. По его лицу я и прочитал, что видок у меня сейчас не особо приветливый.

А потом я почувствовал в этом жаре чужую злость. Моё пламя узнало того, кто стоял напротив, и весь подобрался, как подбирается старый пёс, учуявший во дворе того самого волка, что таскал ягнят ещё при его щенячестве. Он помнил эту серую пакость с давних пор, когда ещё не существовало ни рода Морнов, ни, возможно, даже людей. Помнил, как она откололась от него в незапамятные времена и утащила с собой краденое тепло, чтобы потом целую вечность гасить чужие храмы и выдавать это за собственную силу.

Это было истинное пламя бога Огня. И оно было в ярости.

Тихон тоже это почуял. По серому лицу впервые за весь бой прошёл настоящий страх. Но длился он недолго. Старику было стыдно бояться, и он тут же перекрыл свой испуг яростью, как человек, наступивший в темноте на что-то живое и мягкое, сперва отшатывается, а потом со злости бьёт по нему каблуком, чтобы не так стыдно было за собственный страх.

— И ты думаешь, — выговорил потусторонним голосом, — что твой жалкий огонь остановит истинного бога? Жалкий мальчишка…

И в следующую секунду со всех сторон в него потянулись струи пепла: из пола, из свода, из мёртвой золы в разбитой чаше, даже из воздуха, в котором, казалось, уже не осталось ничего живого.

Тихон рос на глазах. Серая мощь вливалась в него быстрее, чем он успевал её вмещать, распирала изнутри, поднимала над полом, и человеческого в старике оставалось всё меньше. Ещё немного — и от него не осталось бы ничего, кроме серого лица на верхушке пепельного столба, дотянувшегося уже до самых сводов.

А потом он ударил.

Вся сила, что храм копил десять лет и разом слил в него, пошла на меня сплошной стеной от пола до самых сводов. Глухая, серая, без единой щели, куда можно было бы отскочить, она надвигалась медленно и неотвратимо, съедала на своём пути свет, звук, самый воздух, и краем угасающего сознания я успел отметить, что сейчас мне, скорее всего, будет очень больно.

Но на этот раз я был не один.

Справа от меня стояла Зоряна. Десять лет как мёртвая, а сейчас живее всех живых, и от неё ко мне тянулось ровное, ласковое тепло. Слева стояла Искра. Моя прародительница, кровь от крови рода Морнов, и её пламя было совсем иным: древним, тяжёлым, помнящим древние времена, когда на земле существовала только первобытная природная магия.

А из моей собственной груди навстречу им поднялось третье пламя. Моё. То, что всю жизнь тлело где-то на самом дне и ждало этой минуты, чтобы наконец встать в полный рост. И когда все три огня сплелись в один и встали вокруг меня живым кольцом, я вдруг понял простую вещь: бояться больше нечего.

Стена пепла дошла до кольца и разбилась о него.