Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 152 – Сергей Орлов

— Вот из-за такой хрени я сутками дома и не бываю, — сообщил сержант куда-то в ночное небо, затянутое тучами. — Аукцион, мать его так. Три дня в году весь этот торгашеский сброд пьёт так, словно завтра конец света. А кто их потом по домам разносит? Правильно, городской гарнизон. Потому что гарнизон у нас — это закон и порядок. А закон и порядок должен брать на себя ответственность.

Семёнов говорил это спокойно, без капли жалости к себе — так обычно говорят о затяжном дожде, паршивом урожае или больших налогах. Иными словами, как о неизбежном дерьме, которое просто надо пережить.

И вот тут в моей пьяной, гудящей голове что-то щелкнуло. Трезвый Артём Морн в такую рань послал бы сержанта с его бедолагами к чертям, развернулся бы и попёрся дальше к своему кузнецу. Но трезвого Артёма тут не было. Здесь присутствовал пьяный, отчаянно благодушный аристократ, у которого золотые монеты в карманах приятным весом тянули землю, а хмель требовал масштаба и широких жестов.

— Сержант, — с глубоким чувством изрёк я, качнувшись на носках и поймав баланс буквально в последний момент. — А давайте мы друг другу поможем?

Семёнов замер. Его сонный, замученный жизнью взгляд мгновенно остекленел, и он медленно, очень неверующе моргнул.

— Чего? — переспросил он так, будто я предложил ему прямо сейчас скинуть сапоги и плясать кадриль.

Я хитро, во весь рот улыбнулся. В моём мутном, разогретом алкоголем сознании только что родился поистине гениальный план — из тех самых, после которых наутро либо просыпаешься легендой, либо до конца дней сгораешь от стыда. Но прямо сейчас этот замысел казался абсолютно безупречным и готовым окончательно вписать имя Морна в историю Жаровска…

………………..

Друзья, немного не угадал с объёмом, поэтому две главы будут завтра (Вообще их получилось почти три, поэтому пришлось разделить).

— Сержант, — начал я, дождавшись, пока гениальность возникшего в моей голове замысла окончательно уляжется, уложится по полочкам и заиграет всеми гранями алкогольного великолепия.

Мысли текли легко, дерзко и с той самой нагловатой уверенностью, когда любой сомнительный экспромт кажется гениальным стратегическим ходом.

— Вот вы только что про местную преступность задвигали, — продолжение мысли требовало некоторого артистизма, поэтому я выдержал паузу, красиво крутанув на пальце тяжелую золотую фишку, и только спустя несколько мгновений продолжил. — Про тех, кто уже наверняка пронюхал про мой сегодняшний куш и прямо сейчас спит и видит, как бы прикопать меня вместе с моей дружной и весёлой компанией.

Сизый при упоминании гипотетической драки тут же воинственно расправил крылья и выдал грозный, хотя и слегка сдавленный клекот. В его полутораметровом теле проснулся настоящий боевой орёл, жаждущий нахлобучить любого, кто посягнёт на хозяйские фишки. Зато Мойша от моих слов дернулся, как от удара током. Он моментально испуганно вжал голову в плечи и начал дико, воровато озираться по сторонам, будто из-за каждого поворота на нас уже смотрели стволы арбалетов.

Семёнов пожевал губу, переступил с ноги на ногу и посмотрел на меня с той особой осторожностью, с какой обычно смотрят на клиентов, готовых в любую секунду выкинуть что-нибудь неадекватное. На роже стражника читалась явная работа мысли: то ли вызывать усиленный наряд, то ли продолжать выслушивать мой «гениальный план».