Онлайн книга «Восхождение Морна. Том 11»
|
А потом она повернулась к чаше. Ермил всё это время так и стоял спиной к дверям и не видел ничего. Только чувствовал тепло да слышал голос, которого не слышал десять лет и который принимал, надо думать, за собственное помешательство: мужик приготовился к тому, что сходит с ума, и заранее решил не оборачиваться. Плечи у него были каменные. Зоряна подошла и остановилась прямо перед ним. — Здравствуй, Ермила… Он поднял голову и посмотрел прямо на неё. — Зоряна… Больше он ничего не выговорил. Здоровенный мужик, который на спор одной рукой укладывал соседей, стоял на коленях и не мог оторвать от неё глаз. Зоряна перевела взгляд на гребень у борта чаши, а затем снова на Ермила. — Ты закончи гребень, — сказала она. — Мне будет приятно… Ермила кивнул. Раз, другой, третий — говорить он всё ещё не мог. Тогда Зоряна шагнула к нему вплотную и положила ладонь ему на макушку, и от её руки в мужика пошёл огонь. Ровное золотое тепло втекало в него сверху неспешно и обстоятельно, как заливают масло в лампу, чтобы горела всю ночь и не чадила, а Ермил принимал эту силу молча. Плечи у него разгладились, спина выпрямилась, и он медленно, будто заново привыкая к собственному телу, поднялся на ноги. Огонёк в чаше рванулся ему навстречу и вырос вдвое. Вот и всё, храм принял своего нового жреца. — Теперь меня будешь видеть только ты… — сказала Зоряна. Ермил протянул ей руку — осторожно, будто всё ещё не верил, что рука не пройдёт насквозь. Не прошла. Их пальцы сомкнулись, и мужик выдохнул так, словно у него с плеч сняли огромный груз. Дальше они разговаривали уже вдвоём, тихо и вполголоса: она что-то ему рассказывала, он слушал и время от времени кивал, не выпуская её ладони, и оба про меня благополучно забыли — и правильно, кстати, сделали, потому что я в этом храме был уже совершенно лишним. Так что я постоял ещё немного у чаши, поглядел, как разгорается огонь, а потом развернулся и пошёл к выходу. Несколько дней я искал жреца и уже успел решить, что дело это безнадёжное. А он взял и нашёлся сам, безо всякого моего участия. Ну и ладно. Не всякую задачу надо решать лично. Иногда достаточно просто не мешать. * * * Очередь к воротам стояла третий час и за это время успела превратиться в маленькую отдельную деревню со своими законами, сплетнями и торговлей. Впереди нас стояли две телеги с рудой, за нами приткнулся возчик с бочками, а сбоку вдоль обочины ходил парень с лотком и продавал горячие пирожки. — Три серебряных за пирожок, — сообщил Сизый с высоты своего пони, и в голосе у него звенела обида всех, кого когда-либо обсчитывали. — Братан, ты слышал? Три! За тесто с капустой! Несмотря на всё возмущение, два пирожка он всё-таки взял. А потом, съев их с видом ограбленной посреди бела дня химеры, деловито заказал ещё парочку. Я не мешал. Голодный Сизый — это стихийное бедствие, а сытый Сизый — это всего лишь очень громкое событие для нового города. Город умел себя подать, и начиналось это со стены. Высокая, кладка ровная, без заплат, которые в других местах лепят после каждой осады и потом двадцать лет не перекладывают. По верху шли зубцы, а на зубцах через равные шаги стояли фонари, и горели они средь бела дня — ровно, спокойно, без копоти и без дрожи, как горит вещь, которой не нужно ни масла, ни фитиля, ни человека со стремянкой, чтобы заменить магический заряд. |