Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 62 – Сергей Орлов

Несмотря на возраст, он был быстрее любого из нас по отдельности, но за тремя сразу точно бы не успел.

Я замахнулся ему в голову. Старик поднял руку, чтобы закрыться, и в этот самый момент я нырнул под неё, вниз, и с разбегу толкнул плечом его колено. Отставить ногу и удержать равновесие он не успел, потому что Вика всё ещё давила на него гравитацией сверху, и старика повело вбок. Мира воспользовалась этим и полоснула его когтями по спине, но достала только ткань, распоров пиджак от плеча до поясницы.

Старик отшатнулся от нас на пару шагов и завёл руку за спину, ощупывая прореху. Потом вывернул голову, разглядывая распоротое сукно, и вздохнул так тяжело, будто мы у него на глазах сломали любимую игрушку.

— А вот костюмчик вы мне зря испортили… — сказал он.

Вот тогда старик и ударил всерьёз.

Вода поднялась стеной и пошла по комнате кругом, а старику хватило одного движения кисти, чтобы смести Миру к окну, сбить Вику с ног и швырнуть меня обратно к стене. В этот раз я успел сгруппироваться, принял удар плечом и руками, и голова уцелела.

Пока я поднимался, Мира уже оттолкнулась от стены, готовая броситься снова, так что я поднял ладонь и остановил её. За весь бой старик никого из нас не искалечил, хотя мог это сделать в любой момент, а вот гепарда заводилась всё больше и больше, останавливаться явно не собиралась и в итоге навредила бы только себе. Нет, тут стоило сначала поговорить и узнать, кто он вообще такой.

Вот только начать разговор мне не дали, потому что со стороны выбитой двери послышался расслабленный голос.

— Весело у вас тут…

Мы синхронно повернули головы и к своему удивлению увидели в проёме Феликса, который оперся на дверной косяк и с хрустом закидывал в рот какие-то орешки.

Выглядел мой брат так, будто явился сюда прямиком со светского приёма, где подают вино в хрустале и обсуждают охоту: свежая выглаженная рубаха без единой складки, начищенные до блеска сапоги, аккуратно подстриженные волосы, уложенные волосок к волоску, и ни пылинки на всём костюме.

На правой руке у него красовался наруч тонкой работы, серебряный, с синими прожилками камня по кромке, и стоил этот наруч явно больше, чем весь трактир, в котором мы остановились. Из-под нижнего края наруча выглядывал самый краешек татуировки, которую он теперь так старательно прятал.

Феликс тем временем обвёл взглядом комнату, отмечая перевёрнутую мебель, лужи на полу, мокрую растрёпанную Вику, злую Миру у окна и меня, сидящего под стеной с разбитой скулой. И вот тут он улыбнулся по-настоящему, широко и с удовольствием.

— Нет-нет, вы продолжайте, — сказал он, отправляя в рот очередной орех. — Мне происходящее пока что очень нравится.

— Феликс, — процедил я. — Ты какого чёрта здесь делаешь?

Брат доел последний орешек, демонстративно отряхнул ладони и шагнул в комнату, брезгливо обогнув растёкшуюся по половицам лужу, чтобы не замочить свои начищенные сапоги.

— Поверь, братец, я тоже не особо рад нашей встрече, — сказал он и кивнул в сторону седого мужика. — Но когда дедушка говорит, что нужно прийти, спорить, знаешь ли, себе дороже.

И вот тут все три наших взгляда синхронно повернулись к старику.

— … в каком смысле, «дедушка»⁈

В следующее мгновение на лестнице загрохотало так, что внизу задребезжала посуда, а на площадке кто-то с разгону впечатался в стену. А дальше в проёме появилась дубинка с шипами, следом за дубинкой растопыренный до последнего пера Сизый.