Онлайн книга «Восхождение Морна. Том 11»
|
Вот только это не давало ответа на главный вопрос. — Ну хорошо… — сказал я, отставив кружку. — Допустим, сняла эта водка какие-то там зажимы. А память-то наша куда делась? — Так это плата, господин Морн. — Фёдор Ильич развёл руками, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — Дар за ночь нагулялся на свободе, а вы за это расплатились памятью. В лазарете оно так и задумано: контуженному ту ночь помнить как бы и незачем. Логично. Обидно, немного, но в целом логично. Фёдор Ильич щёлкнул пальцами, и из кухни тут же выскочил пацан с подносом, на котором стояли ещё четыре кружки и миска. И пахло от кружек, скажем так, далеко не цветами. — Сам-то я, господин Морн, вчера рюмку всего выпил, — продолжил он, пока пацан быстро расставлял перед нами кружки. — Да и маг из меня, прямо скажем, никакой — ядро совсем небольшое. Оттого и помню всё. А как понял, что дело неладное, полез в футляр от подарка — и нашёл там записку от сослуживцев. Пятнадцать лет она пролежала, а я её и не разворачивал ни разу. — И что в записке? — Объяснение, что они мне вообще подарили. — Он кашлянул. — И рецепт настойки, которая полностью нейтрализует её действие. Вот тут я поставил кружку с рассолом окончательно. — То есть если мы выпьем эту дрянь, к нам всем вернется память о прошедшей ночи? — Вернётся, господин Морн. Вся как есть. Себастьян тем временем ещё раз подошёл к миске, обнюхал её — теперь уже основательно, с двух сторон, — нахмурился и отодвинул от себя лапой. — Фёдор Ильич, — сказал я, — а принесите ему воды. И лосося, если есть. — Лосося нет, господин Морн. Только тунец остался… «Тунец»,— прозвучало у меня в голове с таким вздохом, будто кот за эту секунду успел пожаловаться на свою тяжелую судьбинушку. — «Ну хорошо. Пусть будет тунец». — Наливайте, Фёдор Ильич, — сказал я. — Где наша не пропадала. «Довольно смелое утверждение, господин Морн,»— заметил Себастьян. — «И после сегодняшнего я бы десять раз подумал, прежде чем брать напитки из рук этого человека. Это ж надо додуматься — поить людей алкоголем с магическими свойствами. Совсем имперский гвардеец измельчал… вообще не соображает». Я поднял кружку и уставился на её содержимое. Мутное, с зеленоватым отливом, густое на вид и совершенно не привлекательное. «Ну, во-первых, он уже давно не гвардеец. А во-вторых, хватит ворчать. Что-то ты сегодня нервный какой-то». «Что неудивительно, учитывая, что вы творили сегодня ночью…» Я оглядел свой отряд. Отряд оглядел меня. Мира держала кружку двумя руками и смотрела в неё с научным интересом, Сизый — с откровенной опаской, а Вика уже занесла свою и явно ждала только команды. — Ну что… — сказал я. — Вздрогнем! Мы разом выпили. На вкус оно оказалось хуже, чем на запах, а я до этой секунды не подозревал, что такое вообще возможно. Горло свело, глаза заслезились, и пару мгновений вообще ничего не происходило. Только Сизый мелко содрогался всем оперением. А потом из-под рёбер поднялась тёплая плотная волна. Зал качнуло. Кружка в руке, Фёдор Ильич у стола, свет из окна — всё это поплыло и отодвинулось куда-то далеко, а на его место полезли воспоминания о вчерашней ночи. Гул в полсотни глоток. Столешница, ходящая ходуном. Чей-то счастливый рёв над всем этим: «Бра-а-ат-ааааа-н!» |