Книга Заклятие страхом, страница 77 – Борис Саркисов

— Сгинь! — снова взорвался Рем и схватил обеими руками за ворот рубахи Эдварда. — Убью тебя и даже глазом не моргну.

— Это ты пустил меня по кругам ада, наполнил мое сердце гневом и ненавистью, — продолжил свою мысль Эдвард. — И я должен покончить со злом. Оно, как проклятие, витает над тобой и этим домом…

Кровь кинулась ему в голову, затмила рассудок. Его глаза впились в свою жертву, как два свирепых, безжалостных огня. Вне себя от ярости он с остервенением оттолкнул отца и отвесил ему прямым правым ударом, после которого тот с хриплым стоном рухнул, как сноп, и, ударившись головой об угол массивного стола, тут же отключился.

Рем лежал лицом вниз. Его скрюченные пальцы были погружены в ворс напольного ковра. Эдвард нащупал артерию — она еле пульсировала.

Он кинулся к комоду. Выдвинув верхний ящик, стал рыться в нем, выбрасывая на пол не заслуживающее внимания барахло, пока взгляд не остановился на альбоме в кожаном переплете. Листая его, в нем все больше воспламенялись смятение и негодование: вместо семейных фотографий взору представали снимки обнаженной Глории в различных позах, с затуманенными и отрешенными глазами. Эдвард стал в бешенстве рвать листы.

Поверженный Рем зашевелился, медленно и тяжело поднялся на ноги и внезапно попятился назад под напором страшного предчувствия, увидев в руке Эдварда газовый баллончик. Страх и ужас ему и прежде были знакомы, но тут он столкнулся с чем-то ранее не испытанным — его сердце будто обожгли раскаленным металлом и наполнили мучительным ощущением неотвратимой беды: на него в упор глядели глаза ярой ненависти.

Эдвард на секунду замер в нерешительности и… прыснул из баллончика в глаза Рема. Тот мгновенно обхватил лицо руками, задвигался вслепую, спотыкаясь, падая и снова поднимаясь на ноги, осыпая при этом своего отпрыска потоком ругани и проклятий. Эдвард почувствовал, как ледяная дрожь пробежала у него по спине. Он бросился к саквояжу, достал оттуда плоскую флягу, откупорил ее дрожащими руками и обильно полил комнату бензином. Выбравшись из дома, он окатил горючим все выходы — дверь и окна. Зажег спичку и бросил. Пламя мигом вспыхнуло и в нос тотчас ударил запах паленого. “Смотри, Глория, — шептал он с рыданием в голосе, — я направляю его к тебе в преисподнюю на правый суд”.

Словно очнувшись от содеянного, он бросился прочь от жилища, окутанного огнем и зловещими воспоминаниями. В ушах звенело, ноги были как резиновые, сердце колотилось, дыхание вырывалось сквозь зубы с шипением. “Вот и все!” — пронеслось в мозгу.

На секунду он остановился и, обернувшись, увидел, что длинный огненный язык вместе с клубами удушливого черного дыма уже вырывались через кровлю и багровый отсвет пожара озарял двор и близлежащие дома.

На заре, когда мертвенно-бледная луна за рекой постепенно таяла, Эдвард, нервно покуривая сигарету, в скорбном молчании сидел на краю обрыва и смотрел как Меренка, подернутая легким туманом, катит свои воды за дальние холмы, и оттуда ветерок гонит к нему стадо облаков. Рядом тускло мерцал костерок. Губы его что-то шептали, жесты рук о чем-то говорили. Где-то под кронами деревьев, затаившись, ухала сова и мелодично щебетал дрозд. Жаворонок, вспорхнув над головой, взмыл в высь… Боже, как чудесен этот сказочный мир, щедро дарованный Творцом для людского благоденствия!