Книга Заклятие страхом, страница 74 – Борис Саркисов

Застарелая боль всколыхнулась в нем волной, и он с яростью возгласил:

— Можно ли забыть!

— Ты сбросишь тяжелый камень со своего сердца, если освободишь мир от демона и Великий Боже одарит тебя милостью, — она вдруг умолкла, словно прислушиваясь к внутреннему голосу Эдварда. — Что, никак не решишься? Хорошенько повороши в памяти прошлое, подави в себе чувство сострадания, возбуди в себе злость и гнев. Только тогда я перестану призраком следовать за тобой и обрету покой на небесах. Страх и боль в конечном счете могут воспламенить в душе сокрушительную силу. Тебе последний раз предстоит пережить страх. Жуткий, мучительный страх!

— И что тогда? — спросил он и почувствовал, как горло стянул жгучий спазм.

— Тогда ты сможешь вздохнуть свободно и умом осознать, кто ты на самом деле…

Очнувшись от мятежного сна, Эдвард вылез из окутывающей его циновки. Мозг кружился вихрем, мысли были спутаны и бессвязны. Глаза наполнились слезами, виски сжала нестерпимая боль и бешено заныло сердце. Почудилось, что он познал другую земную правду, и завеса, защищавшая его от мира, стала тонкой и прозрачной. В нем что-то оборвалось. Казалось, в душе поселился разъяренный хищник, который знал свою жертву, и только поразив ее, мог погасить в себе страх и боль.

Волна могучей энергии окатила его, и он, решившись на отчаянный шаг, на заре отправился в поселок окольными путями, чтобы никому не попадаться на глаза.

Открыв дверь и войдя в пустой, молчаливый сарай, он заперся и почувствовал, как им овладевает нестерпимое уныние.

В ожидании вечера Эдвард не выходил из сарая. Ложился на софу, задумчиво глядел в облезлый потолок, а внутри бурлил и клокотал вулкан ярости, готовый лавиной обрушиться на весь поселок с его маскарадной сутью. В сознании продолжали набатом пульсировать слова: “Изничтожь, изжарь его, освободи мир от демона!”

Несколько раз ломился в дверь Денис, но Эдвард не решался пускать его. Как объяснить парнишке, что хижина и Маугли покорились злой силе, что придется расстаться с мечтой, с тем, к чему тот прикипел всей своей юной душой — с лесной жизнью. И произошло это тогда, когда добродушный мальчуган стал составной частью его существа, источником его благоразумия и здравого смысла.

Только к вечеру, когда кулаки Дениса еще настойчивее заколотились по двери, чуть не сорвав ее с петель, он поднялся и впустил парнишку в сарай.

— Заходи, друг мой, — Эдвард попытался улыбнуться, но улыбка получилась неживой, вымученной. — Я тут немного прикорнул… Решил отлежаться, придти в себя перед дальней дорогой.

— Вот как! — пара изумленных глаз вцепилась в лицо Эдварда. — Ты так просто решил покинуть поселок, не предупредив меня?

— Так надо, — с грустью вымолвил Эдвард. — Мне не очень-то по душе покидать тебя, наш поселок, потому что на земле нет более зачарованного места, где ты родился, с которым ты связан прочными корнями. Но на то и дана каждому единственная жизнь, чтобы распоряжаться ею по своему усмотрению.

— Своим ушам не верю, — на смугловатое лицо мальчика наползли угрюмость и обида. — Ты ли это, Эд, или в тебе поселился другой человек?

Вместо ответа Эдвард прошел в глубину комнаты, к видеоаппаратуре, достал из тумбочки плоскую цветную коробочку и протянул парню.

— Возьми. Это подарок от меня.